Полет на Ил-76 МДК

Под оглушающий вой четырех турбореактивных двигателей в компании нескольких блюющих людей я несусь навстречу мечте всех мальчишек СССР — космической (ну, почти) невесомости. Перед тобой репортаж с борта уникального ИЛ-76 МДК.
Фото 1 - Полет на Ил-76 МДК Ил-76 МДК — космическая лаборатория 1988 года выпуска

Меня ждет неизвестность. Конечно, мое незнание нельзя сравнить с невежеством моих предков: еще лет семьдесят назад думали, что без гравитации сердце не сможет качать кровь, глаза фокусироваться, слюна и еда проглатываться, а моча вытекать. Но все же я понятия не имею, как отреагирует мой организм, лишившись привычной G. Может, я, как Антей из древнегреческих мифов, черпаю силы от Земли, и стоит меня оторвать от нее, как я кончусь? Примерно такие мысли крутились у меня в голове, пока я в компании еще десятка искателей приключений ехал на небольшом автобусе на аэродром Чкаловский.

Огороженное бетонным забором огромное поле в двух километрах от Звездного городка, где среди ангаров и самолетов гуляет ветер, — главный аэродром ВВС России. Снимать нельзя, да, в общем-то, и нечего: самолетов мало и большинство из тех, что попадаются на глаза, могли бы порадовать какой-нибудь музей авиации. Например, ИЛ-18, которому не меньше полувека, тут стоит вполне себе готовый к вылету. На этом фоне наш ИЛ-76 — чуть ли не гость из будущего.

Изнутри самолет выглядит каким-то выпотрошенным — сидений нет, иллюминаторов тоже, пол покрыт толстыми матами цвета хаки, в которых вязнут ноги. Я стою с тяжеленным парашютом и слушаю инструктаж. Если что-то пойдет не так, мы должны быстро покинуть борт «на все четыре стороны», четырьмя потоками: два через двери сбоку и еще два через грузовой люк в хвосте.

«Пока будете лететь на парашюте, проследите, куда упадет самолет, — говорит инструктор так, будто катастрофа уже точно запланирована. — Как приземлитесь, идите к месту его падения, там вас быстрее найдут».

Даже больше того, что я никогда не прыгал из гибнущего самолета, меня волнует такая нестыковка: у меня на животе висит 20-килограммовый парашют, отстегнуть который сам я не смогу (по крайней мере, надевая его, я не смог разжать тугие карабины без посторонней помощи), лететь же нам предстоит над водой — ради безопасности полеты по дуге Кеплера проходят над Плещеевым озером. Что получается? А то, что если и приводнюсь целым, из озера уже с этим балластом точно не выберусь.

Меня уверяют, что за десятилетия таких полетов парашютом для эвакуации еще пользоваться не приходилось, и мы вообще их снимем, когда самолет наберет нужную высоту. Я рад.

С ПАКЕТАМИ ЗА НЕВЕСОМОСТЬЮ

Если парашют в полетах такого уровня сложности положен по уставу, то о необходимости бумажных пакетиков говорит опыт. Даже космонавты не всегда обходятся без них: некоторым становилось плохо от одного вида коллеги, идущего по стене.

Все дело в небольшом участке мозга — так называемом рвотном центре. Который по какой-то злой иронии вызывает у нас одинаковую реакцию и при отравлениях, когда нужно избавить организм от вредной еды, и при качке.

Изменения положения тела улавливают маленькие кристаллы карбоната натрия, расположенные на волосковых рецепторных клетках внутреннего уха (это и есть знаменитый вестибулярный аппарат). Сейчас самолет взлетает и волоски идут вниз, когда же для создания состояния невесомости он нырнет носом к земле — их потянет вверх.

Проблема в том, что когда информация от этих «датчиков» начинает расходиться с данными, получаемыми от глаз (которые видят перед собой не скачущий горизонт, а внешне недвижимый салон самолета), в организме начинается паника. Именно поэтому тем, кого укачивает, в корабле легче на палубе, где видно, что творится, а не в каюте, где вроде бы тишь да гладь.

У самолета палубы нет, поэтому сидим, ждем и смотрим по сторонам. Мои размышления прерывает заметно усилившийся рев двигателей и перегрузка.

Обещали 2G, значит, сейчас я вешу где-то 160 кг — да-а-а, если люди с таким весом действительно так себя ощущают, то я им не завидую: сидя у стены, я с трудом могу поднять потяжелевшую ногу. Даже странно, что мое сердце (которое теперь, видимо, вместо положенных трехсот грамм весит шестьсот), продолжает так же сильно колотиться. Но тут я будто проваливаюсь на качелях вниз и инстинктивно еще сильнее вцепляюсь в деревянный брус у стены и напрягаю руку, вжимая свое тело в мат на полу.

Я вижу, как мои соседи летят ногами вверх. А я? На меня что, не действует невесомость? «Руку расслабь», — слышу я совет инструктора и тут же вижу, как мои кроссовки (с ногами внутри, конечно) тоже поднимаются к потолку. 

Дальше:
Первый раз

Комментарии

9
алексей
19 октября 2014 15:15

вот завидую Антону Иванову крутой перец )))
в роллс ройсе он детей столует
в невесомости он пребывал
говорила мне мама иди в менхелс работать
почему я её не послушал)))

Максим
17 марта 2014 20:18

здорово! интересно сколько стоит?

Баир
25 февраля 2014 22:33

вот это реально круто

Добавить комментарий
Показать ещё