МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

Однажды главный редактор Men's Health Кирилл Вишнепольский вызвал своего заместителя Антона Иванова в кабинет, чтобы предложить на выбор два задания: сделать статью о борьбе с аэрофобией или репортаж с борта штурмовика в пилотажной группе. Антон подумал и выбрал второе.
Фото 1 - МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

Автор уходит в небо

Все звуки остаются где-то за твоей спиной, и даже на полной мощности двигатель звучит не оглушающе (как я ожидал) — скорее, это внушающий уверенность гул. Мы резко срываемся с места и начинаем разгон для взлета. Меня вдавливает в кресло примерно так же, как в спорткаре, если нажать педаль в пол. Взлетать мы собрались не одни: прямо рядом с нами набирают скорость еще два L-39. Скоро (по ощущениям — вообще мгновенно) мы отрываемся от земли.

По мере набора высоты к нашей тройке присоединяются другие «Альбатросы» — два подходят с боков, еще два занимают свои места в построении, поднимаясь снизу и сзади. Как завороженный, я слежу за синхронностью их действий. Происходящее кажется нереальным, как будто я на компьютерном тренажере или в кино: я вижу тучи и вижу дождь, идущий из них; вижу чьи-то дачи внизу; лица летящих справа и слева от меня пилотов. Один из самолетов подлетает ближе, и пилот по связи просит меня открыть визор шлема, чтобы фотограф мог заснять меня в кабине.

Мы начинаем маневрировать: поворот налево, петля с разворотом, снова поворот. Меня припечатывает к креслу, но я продолжаю улыбаться — просто потому, что мое лицо само растекается по подголовнику. Еще маневр — я проваливаюсь вниз, потом валюсь в сторону... Мотает прилично, но переносится все куда лучше, чем я ожидал. Правда, я-то просто сижу, а вот Жак вынужден при 4–5 G совершать маневры. Проблема в том, что при перегрузках одни и те же движения требуют разных усилий: двигать ручками управления сейчас — все равно что вышивать крестиком, подвесив к рукам гири, за которые время от времени еще и дергают какие-то злобные карлики.

«Пилотаж в группе вообще — вещь противоестественная, потому что любой пилот инстинктивно старается лететь как можно дальше от других самолетов, у нас же от крыла до крыла — 3 метра, — рассказывал мне потом Жак. — В среднем, хорошему летчику требуется год, чтобы научиться такому взаимодействию, и 2 года, чтобы начать чувствовать себя комфортно, летая в группе». У самого Ботлена налет — около 11 000 часов, то есть он примерно полтора года своей жизни провел в небе и даже написал об этом книгу. Он самый опытный в команде, и именно он ведет группу и отвечает за «музыку» — произносимые с определенной скоростью и интонацией команды, которые и задают темп действиям «брайтлингов».

Фото 2 - МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

Сейчас он как раз произносит одну из них, самолет тут же переворачивается вверх ногами, а я повисаю на ремнях. Земля встает на дыбы у меня над головой, ноги болтаются в воздухе... Вот она — «бочка». Чтобы ты лучше представлял, каково это, вспомни свои ощущения на американских горках и умножь примерно на три. Самолеты поднимаются, опускаются, переворачиваются и наклоняются в пугающей близости друг от друга так, будто они управляются одним человеком, а не семью.

Казалось бы, такие игры на скорости 600 км/ч и слово «безопасность» вообще несовместимы, но Жак уверен, что риск в его работе минимален: «Наша программа очень хорошо отрепетирована. За последний год мы выступили 50 раз и еще больше раз репетировали. И еще один важный факт: у нас стабильный коллектив, и пилоты в нем еще никогда не менялись — новые приходили, только когда мы добавляли в команду очередной самолет. Для сравнения, в военных командах около трети пилотов меняются каждый год».

Однако, что бы там ни говорил Жак, все предусмотреть невозможно. Несколько лет назад он сам получил лишнее напоминание об этом: в его самолет врезалась птица. Разбив фонарь кабины и повредив пилоту лицо и грудь, она заставила его быстро принимать решение: катапультироваться или пытаться сесть. Он выбрал второе и спас «Альбатрос».

Я уже вполне освоился с перегрузками и с каждым новым маневром хочу еще и еще. Так как это первый реактивный самолет, на котором я летал, сравнивать ощущения могу только с машиной. Так вот, Albatros похож на спорткар (у него даже багажник спереди, как у какого-нибудь Porsche) — легкий, маневренный, приемистый и очень послушный. Ощущения большой машины просто нет, есть чувство мгновенных реакций механизма на действия летчика.

Отдельная радость — шикарный вид: забудь про узкую амбразуру иллюминатора пассажирского самолета, тут у меня обзор, как в кабриолете. Я могу посмотреть вниз, вбок, вверх и даже вперед — кресло переднего пилота установлено ниже моего. Правда, ни один кабриолет не жрет столько горючего: за 20 минут пируэтов в воздухе стрелка уровня топлива прошла половину пути, а значит, мы потратили 480 литров.

На горизонте появилась взлетно-посадочная полоса, я понимаю, что этот необычный и, возможно, единственный в моей жизни опыт сейчас закончится. Именно в этот момент Жак снова врубает свою «музыку»: «семерка» L-39 круто взмывает вверх, выполняя финальный аккорд программы — разлет. Меня вновь заливает коктейлем из адреналина и чистого восторга. Когда мы наконец садимся, меня еще не отпустило, и я спешу немедленно сообщить пилоту: у него, по-моему, самая лучшая работа на свете.

«Я знаю», — улыбается Жак. В свое время Ботлена не взяли в военные летчики, но он не отказался от своей мечты и пробился в облака через спортивную авиацию. За прошлый год он пролетел 44 000 км — больше окружности Земли, — и я уверен, что лучшего способа путешествий, чем на своем самолете, эта планета предложить не может. Пускай багажное отделение в носу «Альбатроса» и принимает всего 12 кг «ручной клади».

Какая фигура!

Вот три фигуры высшего пилотажа, упоминания о которых встречаются в этом тексте.

Фото 3 - МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

«Петля + разворот в один»

Маневр начинается, как самая известная фигура высшего пилотажа — «петля Нестерова», а потом переходит в разворот на 360 градусов.

Фото 4 - МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

«Бочка»

Самолет вращается вокруг своей продольной оси. Существуют и вариации на тему «бочки» — например, придуманное Жаком Ботленом «вращение апаш»: 6 самолетов летят в боевом постороении, а седьмой наворачивает вокруг них «бочки».

Фото 5 - МН-эксперимент: полет на реактивном штурмовике L-39 Albatros

«Финальный разлет»

Эффектная точка в выступлении пилотажной группы, со стороны напоминающая салют или распускающийся цветок. Совершается перед посадкой.

Комментарии

50
Prototype
24 августа 2016 17:03

многое хочется попробовать и полет на штурмовике тоже )
однако не представляю реакцию своего организма в ходе полёта, а вернее , прекрасно представляю , что произойдёт )

Prototype
24 августа 2016 17:00

Почему же К.А. Вишнепольский направил своего заместителя на такое задание, а не полетал сам ? )

Андрей
24 августа 2016 14:03

хотя человек и создан был чтобы ходить по земле, но кто хоть раз полетал, тот навсегда заболевает этой неизлечимой болезнью и раз за разом ты идешь и садишься в самолет опять и опять.....

Добавить комментарий
Показать ещё