Дайвинг в расщелине Сильфра

Корреспондент британского МН Джо Мэки набрался смелости и нырнул в разлом между Америкой и Евразией, проходящий почему-то по Исландии.

Что? «Расщелина Сильфра — место для дайвинга мирового класса. Вы погрузитесь в узкую трещину между Американской и Евразийской континентальными платформами, расширяющуюся каждый год на 2 см», — обещает сайт Dive.is. Упомянутая расщелина впадает в озеро Тингвадлаватн (Национальный парк Тингвеллир, Исландия) и продолжается на его дне. Известная глубина — до 63 м.



Когда? Погружение возможно круглый год, но белые ночи и худо-бедно теплая погода делают более привлекательными месяцы с мая по сентябрь. Вода, впрочем, все равно не прогревается выше 4º.


Почему? Помимо диплома с надписью, что ты нырял меж двух тектонических плит, тебя должна прельстить потрясающая прозрачность Сильфры — видимость под водой здесь превышает 100 м.


Как? Перелет Москва-Рейкьявик — от 20 тыс. руб. (с 1-2 пересадками). Дневной дайв-тур в Тингвеллир — от 7000 руб. (подробности на www.dive.is) Перед поездкой необходимо получить международный сертификат дайвера (PADI или его аналог).

Итак, я затянут в неопрен, дышу с трудом и чувствую небольшое похмелье. Но все это не имеет никакого значения, когда понимаешь, что самые могущественные на планете силы, способные двигать континенты, — вот они, рукой подать. На глубине 15 м от поверхности арктического озера, я в пяти метрах от Европы, примерно на таком же расстоянии от Северной Америки и прямо посередине исполинской трещины в земной коре. Пытаюсь осмыслить происходящее. Это похоже на тот момент, когда просыпаешься на незнакомой кровати и еще сонным умом пытаешься понять, где же ты. Такие же ощущения, только в несколько раз сильнее. Я медленно поворачиваю голову под толщей воды, переводя взгляд из-под маски акваланга с одного континента на другой. Это очень необычное погружение.

Вода, как линза, наводит фокус на все, что привлечет мой взгляд.
Воду из расщелины Сильфра можно пить прямо на ходу

ПОД ЗЕМНОЙ КОРОЙ

Рекламная брошюрка нырялки в озеро Тингвадлаватн называлась «Путешествие к центру Земли» — и я запал. Поездка в Исландию сама по себе достаточно экзотична — вулканы, гейзеры, селедка и местные корпулентные блондинки — но нырнуть с аквалангом в тектонический разлом... Вау! Может, возбуждение было связано с тем, что я вырос в типичном британском серо-зеленом ландшафте, где все извержения прячутся за закрытыми дверями? И для меня этот остров бушующих стихий обладает невыносимой притягательностью просто в силу резкого контраста с прилизанной Европой?

В прошлом такое же возбуждение приводило меня то в жерло чилийского вулкана, то в альпинистский лагерь на Килиманджаро. Теперь вот я болтаюсь в трещине, наполненной ледяной водой. Да простит меня дружественный журнал National Geographic, но знакомиться с чудесами света по фотографиям или даже видеороликам — это как пить кофе из цикория. Чудеса надо ощущать — кожей, впитывающей солнце, босыми ногами, впечатанными в песок. Или как сейчас — ощущать обжигающий холод воды, просачивающейся в перчатки, разглядывая прямо над собой изрезанные стены двух континентов. Они кажутся монументально неподвижными, но инструктор рассказал, что на самом деле Евразийская платформа удаляется от Американской на 2 см в год, а происходящие при этом процессы вызывают здесь мощные землетрясения не реже чем раз в десять лет. Впрочем, можно не волноваться, сейсмологи не прогнозировали никаких катаклизмов на сегодняшнее утро.

Вернемся на час назад. Я прибыл к озеру Тингвадлаватн, не до конца уверенный в том, что готов погружаться. Вчера было как-то многовато стопочек другой исландской жидкости, столь же чистой, как вода в этом озере (мы, англичане, трагически неравнодушны к спиртному, особенно в поездках). Со мной проводят короткий инструктаж, в ходе которого сердечко у меня бьется все быстрее. И волнуют меня не столько местные подземные силы, сколько температура воды, которая их покрывает. Август в Исландии не очень-то теплый, а до сих пор я нырял только в тропиках. К тому же я впервые спускаюсь под воду в сухом гидрокостюме и совершенно не уверен, что он не даст ледяной воде попасть внутрь. А еще этот шлем давит на виски, как силач из цирка. И вес. На мне, наверное, 40 кило — гидрак, грузы, баллон, регулятор, поддуваемый жилет-компенсатор плавучести (вообще-то призванный обеспечивать мне невесомость под водой). Кажется, будто я взвалил на плечи борца сумо. Ну, не самого крупного. Я медленно шлепаю ластами по сырой земле в направлении озера. Погружение похоже на медленное падение в уютное кресло. Маленький шаг для человека, но гигантский скачок прочь от мук гравитации.

Погружение похоже на медленное падение в уютное кресло.
Джо вспоминает, что забыл дома включенный утюг

ТЕКУЩЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ

Это такое облегчение, что я сразу забываю о своих опасениях мгновенно замерзнуть и просто плыву в этом антигравитационном пузыре. О заборт­ной температуре напоминает только холод, пробирающийся в перчатки, но все остальные части тела надежно защищены и согреты. Я прочищаю мас­ку, закусываю загубник и делаю круг у поверхности, чтобы осмотреться. Мы на мелководье, нырять некуда, поэтому плывем поверху вдоль расщелины, пока глубина не начинает увеличиваться. Я стравливаю воздух из своего компенсатора плавучести и опускаюсь под поверхность. После некоторой возни нахожу равновесие, подаю своему «бадди» (напарнику по погружению) знак, что все в порядке, и осматриваюсь вокруг. Легкое течение от подземных источников плавно несет меня вдоль каменных стен. Вода вокруг такая чистая, что натурально служит линзой, наводя фокус на все, что привлечет мой взгляд.

Вода с ледника Лаунгйокудль доходит до озера лет за десять, просачиваясь сквозь скальные породы — что делает ее чище, чем оперные голоса. Видимость здесь и впрямь не меньше 100 м, так что я без труда высматриваю среди камней и водорослей то пятнистую кумжу, то головастого арктического гольца, то вертлявые стайки трех­иглой колюшки. Все эти виды уже 10 тыс. лет обитают здесь в изоляции от внешних водоемов, что позволяет биологам на их примере изучать законы эволюции.

Голубая лагуна — но Брук Шилдс не видать

ВСЕ ГЛУБЖЕ

Дайвинг мне всегда нравился — и в реальности, и на телеэкране, и даже если это просто разглядывание солнечных бликов на кафельном дне гостиничного бассейна. Я получил сертификат PADI 15 лет назад, погружался у Большого барьерного рифа, но последний раз я был под водой в Сиамском заливе 10 лет назад. Тогда меня отнесло течением в сторону от основной группы, и я думал, что это было случайностью, но, вспоминая те события сейчас, я уже не так уверен. В тот раз все не задалось с самого начала. Какое-то не­ясное беспокойство переполняло меня. Было ощущение, что меня зажали в переполненном поезде, согнав с насиженного места. Мне все время не хватало воздуха, я знал, что запасы надо беречь, но все равно жадно дышал, пытаясь насытиться кислородом. В конце концов моя жадность вышла мне боком. Я израсходовал весь скудный запас воздуха, оказавшись с пустым баллоном на глубине 18 м. Я помню внезапный приступ клаустрофобии, как будто в мой под завязку заполненный вагон попытались втис­нуться еще несколько человек. И это воспоминание заполняет мой мозг сейчас. Внезапно я со всей четкостью осознаю, что покинул привычную среду, что надо мной сейчас 15 м водной толщи, а я болтаюсь вот тут в своем неопреновом костюме. Сердце ускоряется, учащается дыхание — оно, как у Дарта Вейдера на беговой дорожке, — выкачивающее из баллона последние капли.

Наглотавшись ледяной исландской воды...

ДА БУДЕТ СВЕТ

В Таиланде мне удалось успокоиться до такой степени, что я догнал своего напарника и смог подать ему нужный сигнал. Мы оба пользовались его кислородом — странная интимная связь с незнакомцем — на пути к поверхности, и все закончилось благополучно. В тот раз, хотя реальной опасности не было, я почувствовал себя крайне уязвимым. Вот и сейчас это чувство вернулось.

Здесь, в ледяных северных водах, секунды растягиваются, и ты наполовину парализован, как в ожидании приведения в исполнение смертного приговора. Из этого состояния меня внезапно выводит поток пузырьков. Завораживающая красота их подъема, отражение вспышек света на моей маске — этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь меня от мрачных мыслей. Я успокаиваюсь, рационализирую всю ситуацию. Проверяю манометр, чтобы вновь обрести уверенность в себе и своем оборудовании. Делаю несколько толчков ластами, не в определенном направлении, а просто чтобы почувствовать контроль над ситуацией. И в конце концов начинаю дышать не так глубоко.

...Джо с удовольствием хлебнул и другой чистейшей исландской жидкости

Напряжение спало. Я смотрю по сторонам и вновь дивлюсь красоте вокруг. Даю течению нести себя дальше. Я погружаюсь в созерцание окружающего мира, нет никаких других мыс­лей, никаких страхов, ничто не отвлекает меня. В этом спокойствии я прак­тически не замечаю, как проходит время. А потом наступает момент, который я запомню навсегда. Солнце выглядывает из-за облаков, его свет проникает сюда, на глубину. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть вверх на поверхность воды, которая теперь стала зеркалом, отражающим все происходящее внизу. Спустя несколько секунд по поверхности проходит зыбь, отражение пропадает, и лучи солнца взрываются радугой цветов. Это просто потрясающе. Я нахожусь внутри огромного сверкающего калейдоскопа, и кажется, будто я действительно чувствую, как движутся континенты. Эту картинку я донесу до своего дивана в беспредельно большом разрешении. Все, что мне осталось сделать, — это вытащить свое увешанное тяжестями тело из озера.

ВЕЛИКОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ


Как континентальные плиты разрывают Исландию на части


Как ты знаешь из школьного курса геологии, Земля похожа на озеро в марте — над бездонной жидкой пропастью (в данном случае — расплавленной магмой) плавают расколовшиеся гигантские «куски льда» (в данном случае — тектонические плиты, составляющие земную кору). И вот Исландия как раз лежит в области расхождения двух таких плит — Евразийской и Северо­американской (вопрос учителя: догадайся, какие континенты расположены на этих плитах).



Активность подземного мира здесь настолько велика, что облик страны меняется буквально на глазах, — так, в результате очередного извержения вулкана в 1963 году Исландия обзавелась островом Сурт­сей, ставшим самой южной точкой страны.



Так (схематично) и выглядит граница расхождения континентальных плит

P.S.

Как выяснилось по возвращении домой, «погружение между континентами» — рекламный ход и ничего более. Продавать свой остров не­образованным туристам исландцы умеют не хуже, чем селедку, выловленную в его окрестностях. Во-первых, строго говоря, «континент» — часть суши, омываемая водой. То, что под водой, — уже просто «континентальная плита». А во-вторых, разлом между плитами, как правило, — действительно космических масштабов со­оружение, его ширина достигает 3-5 км, и увидеть эту «щель» просто под ногами нет никакой возможности. Так что пресловутая Сильфра — это расщелина в расщелине, а «не граница двух континентов». Но на исланд­цев я зла не держу — такое погружение имеет цену и без тектонических аллюзий.

Комментарии

11
GROG
31 января 2016 11:13

Ух как круто и какой суперский репортаж....
Всё,что связано с глубиной и высотой - отдельная для меня тема,страшная и жуткая...
Парни смелые,не бояться и не очкуют на такие глубины,да в ледяной воде,ббббрррррр.....
У меня кум фанат,куча сертификатов по погружениям,ездит на всякие слёты и по кораблям затонувшим лазают - вот где отваги валом.....
Говорит,что впечатления не описуемые,что словами кайфа не передать........
Вот и я думаю,может всё же решусь когда нибудь...........

Совуня
06 января 2016 21:45

Обожаю дайвинг. Погружалась не глубоко, всего на 20 метров, ужасно хочу погрузиться еще глубже!

Anders_82
23 июня 2015 20:29

Да уж завораживает, расщелина небольшая но глубокая 63 метра,блин можно наверное всю жизнь вспомнить пока спускаешься и поднимаешься, я загорелся идеей там поплавать.

Добавить комментарий
Показать ещё