Пестрые ленты

О новейших течениях современного русского кинематографа рассказывает кинокритик Роман Волобуев.

Юрий (Гоша) Куценко в роли Шрека

1 Русский блокбастер
Произведение, создаваемое с помощью маркетинговых и социологических техник работниками крупных телеканалов. Появилось благодаря угасанию в стране активной политической жизни. Технология ковровой информационной бомбардировки, которая раньше применялась во время выборов или битвы олигархов за “Связьинвест”, была поставлена на службу киноискусству. Сам фильм может быть, в принципе, каким угодно — предсказать его будущее все равно невозможно. Порукой тому провал самого симпатичного кандидата в русcкие блокбастеры — “Охота на пиранью”. Из успешных моделей по сей день остается экранизация послеобеденных снов гендиректора “Первого канала” Константина Эрнста, более известная как “Ночной дозор” и “Дневной дозор”.
Трудности: расчистка кинотеатров от конкурентов на период новогодних каникул (не дай бог какой-нибудь “Человек-паук” выпрыгнет). Уничижительные рецензии в зарубежной прессе, если фильм вдруг попадает в международный прокат.
Результаты: восьмизначные сборы, победа над “Хрониками Нарнии”, возмущенное попискивание журнала “Искусство кино” о том, что “Дозоры” — это типа плохое кино.
Подвиды:
Романтические комедии,
производимые в симбиозе с каналом СТС (“Питер FM”, “Жара”) или русским подразделением 20 Century Fox (“В ожидании чуда”) — стоят они недорого, так что можно по полной вложиться в рекламу.
Экранизации Бориса Акунина: cила бренда тут такова, что режиссеры могут вообще не стараться — и не стараются. Вакханалию приостановило приобретение Полом Верхувеном международных прав на весь фандоринский цикл, но в сентябре у него права кончаются.
Успех “Острова” Павла Лунгина, видимо, вскоре породит феномен православного блокбастера.
Юрий (Гоша) Куценко в роли Гарри Поттера

2 Русское нечто
Прорыв русских кинемато­графистов на жанровые территории, давно освоенные кинематографистами других стран. Проекты-самоубийцы, чаще всего дорогие и величественные, как выход безголосого человека в исподнем на сцену Большого зала Конcерватории. Обычно снабжаются наклейкой “русский”: “русский “Властелин колец” (“Волкодав”), “русский “Чужой” (“Параграф-78”), “русский “Супермен” (“Меченосец”), “русский “Звонок” (“Мертвые дочери”). Перед премьерой авторы от наклейки кокетливо открещиваются, после премьеры — с обиженными лицами констатируют, что аудитория не готова к качественному продукту.
Трудности: в отличие от создателей русского блокбастера создатели русского нечто вступают на территорию, где действуют вполне четкие правила. Учить их всем, конечно, лень. Если западные постановщики боевиков смотрят Фрица Ланга и Орсона Уэллса плюс штудируют иcторию искусств, чтобы потом воровать ракурсы у Боттичелли и Брюллова, у нас спецами по жанровому кинематографу считаются те, кто в студенческие годы видел Top Gun или “Хищника”.
Результаты: катастрофические. В этом сегменте индустрии хвастают не сборами, а масштабом убытков.
Подвиды:
Молодежный триллер.
“Волкодав” или “Меченосец” разом закрывают тему (только безумный в ближайшую пятилетку попробует снять еще одно русское фэнтези или комикс), а в этом субжанре финансовые потери не такие большие, чтобы отпугнуть желающих. В итоге каждые два-три месяца кто-то пытается скрестить “Я знаю, что вы сделали прошлым летом” c “Дорогой Еленой Сергеевной” (см. “Последний уикенд”, “Мы умрем вместе”, “Преступление и погода”).
Фильмы Олега Степченко. Карьера отважного постановщика картин “Сматывай удочки” и “Мужской сезон. Бархатная революция” прервалась под это Рождество с визитом в офис кинокомпании РОСПО налоговой инспекции и, кажется, еще УБОПа. Картины “Мужской сезон. День гнева” и “Ведьма” остались незавершенными. Но хочется верить, что Степченко в том или ином виде вернется.
Юрий (Гоша) Куценко в роли Джека Воробья

3 Патриотический боевик

Фантазия на тему новостей на “Первом канале”: российские спецслужбы громят исламский терроризм (существующий, что важно, на деньги российских олигархов), ЦРУ, МИ-6 и МОССАД, или путаются под ногами, или просто стоят в стороне и восхищенно ахают. Одним из первых этот жанр опробовал комедиограф Тигран Кеосаян в мини-сериале “Мужская работа”. Другие творческие удачи — “Личный номер”, “Обратный отсчет”. По жанру это не столько боевики, сколько строительство альтернативной реальности — в “Личном номере”, кроме прочего, показан вариант “Норд-Оста”, где спецназ ФСБ виртуозно спасает всех заложников и перевоспитывает чеченского боевика (Вячеслав Разбегаев).
Трудности: у заказчиков нет чув­ства юмора. В “Личном номере”, например, урезали самую смешную сцену — c бюстиком Путина. Плюс проблема, на которой прокалывались еще совет­ские кинематографисты: вопреки воле авторов самыми обаятельными каждый раз оказываются международный террорист Гоша Куценко, карикатурный Березов­ский в исполнении Вержбицкого или эстонский взрывник с фальшивыми усами.
Результаты: “Личный номер” собрал где-то половину своего 7-миллионного бюджета. Антитеррористические сериалы пару лет как погибли под железной пятой “Моей прекрасной няни”.
Подвиды:
Военно-промышленный боевик
— то же самое, но заказчиком выступает какое-нибудь предприятие ВПК. Следовательно, враги России (например, смертельно усталые Рутгер Хауэр и Малкольм Макдауэл) пытаются украсть чудо-самолет или волшебный радар, разработанный заказчиком (см. “Солнечный удар”, “Зеркальные войны”, “07 меняет курс”).
Юрий (Гоша) Куценко в роли Человека-паука

4 Русский артхаус

Отважная попытка делать кино как искусство — с неизбежным прицелом на международные феcтивали, международный прокат и иностранных инвесторов под следующий проект. При всех “но” — самый живой и любопытный сегмент русского кинопроизводства, где маленькие тарков­ские наступают на пятки маленьким каурисмякам и джармушам, а над всем этим, как истуканы острова Пасхи, высятся Сокуров, снимающий по шедевру в год, и Герман, чей съемочный период составляет 10-15 лет.
Трудности: отборщики больших фестивалей — люди со сложившимися вкусами. От русского фильма они ждут разговоров про ипостась, духоискательства и задумчивый туман над рекой — остальное отметается на автомате, даже Герман для них это чересчур остросюжетно. Тех, кого все-таки отобрали (или, не дай бог, наградили), начинают ненавидеть русские критики (см. “Изображая жертву”, “Эйфория”).
Результаты: фильмы Сокурова стабильно делают кассу в Европе и США, “Возвращение” Звягинцева не только получило приз в Венеции, но и стало хитом европейского артхаусного проката.
Подвиды:
Арт внутреннего употребления
— фильмы, которые не понравились международным отборщикам и остались на родине собирать $500 в первый уикенд, получать унизительные призы на кооперативных фестивалях и подвергаться оскорблениям критиков (см. “Вдох-выдох”).

Комментарии

5
02 июня 2014 18:28

Сборы выросли, а качество упало ниже не куда. "Сталинград" когда солдаты горели 1.5 года снимали, наверно самый лучший 10 секундный момент фильма.

ИВАН
18 апреля 2014 19:12

Хорошо, что все-таки качество русского кино выросло, как и сборы в кинотеатрах...))

123
05 марта 2014 19:23

бред бредовый

Добавить комментарий
Показать ещё