Жизнь в городе: по рогам

История о том, как Иван Глушков в суд ходил.
Вобщем, приключилась тут со мной вот такая история. Прошлой осенью поехал я зачем-то после работы в магазин. А ведь и не хотел особенно. Возле магазина, который на Тишинской площади (если кто знает), как всегда пробка. Короче говоря, объезжая какую-то девушку, я ее не объехал. Поцарапались вроде не сильно, но стоим ждем гаишников. А сзади начинают подъезжать троллейбусы. Выходят из них водители, смотрят, качают головами, заходят обратно. Объехать не могут. Сколько их там скопилось к подъезду милиции, не помню, но не один и не два. Может, три.
Пройдя все необходимые процедуры, я благополучно про эту историю забыл. И тут — где-то уже в конце зимы — приходит мне письмо из троллейбусного парка.



Претензия на сумму 9983 руб. 10 коп.
13 ноября 2008 года произошла задержка троллейбусов, бла-бла-бла, ГИБДД постановила, что вы виновны, бла-бла-бла, троллейбусы не могли вас объехать, поэтому предлагаем вам возместить причиненный ущерб, перечислив указанную сумму на такой-то счет. В противном случае будем вынуждены обратиться в суд.
Директор

“Что за странное письмо?” — подумал я. Так мне каждый из ехавших в троллейбусе предъявит иск: “Я вот ехал на встречу — заключать контракт на 50 миллиардов, но опоздал и не заключил. С вас, Иван, 50 миллиардов”. Или: “Опоздал из-за вас домой, и от меня жена ушла. С вас, Иван, новая жена. В противном случае обращусь в суд”. В общем, как нормальный русский мужик, я понадеялся на авось и плюнул на это письмо.
Зима окончательно закончилась, закончилась и весна, и мне наконец починили поцарапанную на Тишинской площади машину, и тут — бац! — приходит повестка в мировой суд (суд первой инстанции, рассматривающий мелкие уголовные и административные дела. — МН) моего района. О чем я, ошеломленный этим фактом, рассказывал всем направо и налево. И на работе тоже рассказал. Коллеги пришли в чрезвычайное оживление, предложили мне взять с собой фотографа и сделать из суда репортаж. Как выяснилось, тяжбы троллейбусных парков с незадачливыми водителями — дело обычное, просто о возможности влететь под такое дело гражданин узнает, только получив повестку. Так что опыт, наверное, полезный.

Часть первая
Я начал аккредитовывать фотографа. Долго звонил в Мосгорсуд, где в итоге мне сказали, чтобы я обращался непосредственно в свой судебный участок, к мировому судье. Позвонил и туда. “Согласно статье такой-то, бу-бу-бу вы должны бу-бу-бу”, — голосом усталого робота начали мне что-то долго объяснять. Объяснения сводились к тому, что аккредитовываться не надо, надо приехать и надеяться на удачу — вдруг судья разрешит снимать. Или не разрешит — тут уж ничего не попишешь.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА МАРИИ ПРАВДИНОЙ:
Очень грустно, что Иван, как и большинство обывателей, отключается, когда ему пытаются объяснить его же права. Если бы он запомнил, а лучше записал, согласно какой статье “бу-бу-бу”, было бы понятнее, что советовали Ивану и насколько этот совет был верным. В целом же, согласно гражданско-процессуальному законодательству, судебное заседание в нашей стране, по общим правилам, проводится открыто и фотограф имел право присутствовать. В отдельных случаях, предусмотренных ГПК РФ, заседание проводится при закрытых дверях, о чем судья должен вынести мотивированное определение.

В назначенный час мы приехали в суд, где было пусто и тихо. Зал, кафедра, гербы и знамена, даже клетка для рецидивистов — все как в кино. Мне все очень нравилось. Фотографу не очень. Поскольку появившаяся из комнатки сбоку судья — молодая и очень красивая, кстати, но категорически суровая — заявила:
— Снимать процесс нельзя!
— Почему?
— А потому!

Фото 1 - Жизнь в городе: по рогам

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА:
Вот именно в этот момент Ване следовало бы припомнить “такую-то статью”, дающую право фотографу работать, — а именно 10 ГПК РФ (ч. 1 и 4), и поинтересоваться у суровой судьи, на каком основании им не дают проводить съемки судебного заседания. Кроме “потому!”, конечно.

И закрыла за собой дверь. Диалог мы справедливо посчитали законченным, сфотографировали клетку, и фотограф откланялся. Троллейбусный парк даже кланяться не стал, так на суд и не явился.
— Вы не против рассмотреть дело в отсутствие истца? — спрашивает меня судья
— Нет, — говорю я.
— Отлично. Но мы его все равно рассматривать не будем! Заседание переносится на три недели.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА:
Ничего удивительного в этом нет. Против Иван или не против, но если от истца не поступило заявления с просьбой рассмотреть дело в его отсутствие, заседание, скорее всего, отложат. И тут может быть несколько причин: либо у суда нет известий о том, извещен ли надлежащим образом истец, либо тот предупредил о своей неявке и суд счел причины уважительными. Или, в конце концов, судья решил, что в отсутствие истца дело рассмотреть не удастся.

Ошарашенный, я отправился к секретарю — крайне милой даме средних лет, которая выдала мне папку с документами по делу, доказывающими, что я на 40 минут задержал целых девять троллейбусов. Бумаги мне должны были прислать, но почему-то не сделали этого.
— Вы смотрите, изучайте, готовьте свою позицию. Вы же не простой человек, — заговорщически сказала секретарь, — журналист! Можете такие доказательства дать, которые простым и не снились.
Почувствовав свой привилегированный статус, я пошел в атаку:
— Почему я должен доказывать, что не задерживал эти троллейбусы, а не наоборот? Как же презумпция невиновности? И почему на этой бумажке моя поддельная подпись? — возмутился я, ткнув в почтовую квитанцию о том, что мне лично вручили претензию от троллейбусного парка (на самом деле ее просто бросили в почтовый ящик).
— Ну вот у нас так, у нас так. У нас ответственность все-таки больше на ответчике в таких делах. Они же нам все предоставили, мы им доверяем. И почте мы доверяем. Это претензии к почте, а раз тут не ваша подпись — жалуйтесь на почту, и мы все рассмотрим. А так, у нас есть все документы, и мы им всем доверяем, — как-то грустно сказала секретарь. На этом мы попрощались.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА:
На деле ответственность у нас все-таки не больше. Разве что где-то внутри нас, в умах. Перед законом, как известно, все равны. А в гражданском процессе обе стороны должны изложить все факты и свои доводы, с тем чтобы суд смог вынести справедливое и мотивированное решение. И для этого ГПК наделяет каждого участника процесса кругом прав и обязанностей. Что касается поддельной подписи, секретарь была права. Следовало обратиться на почту с жалобой и пригрозить экспертизой, которую, впрочем, пришлось бы проводить за свой счет.


Часть вторая (и последняя)

Пришел я в суд чуть свет, а там уже сидели: дородный блондин в полосатой майке, три дамы — полная, статная и напуганная, и обычный с виду мужчина средних лет. Я, разумеется, подумал, что это весь штат троллейбусного парка пришел. Приготовился на всякий случай сознаться в ограблении поезда, танцах на Красной площади в голом виде и прочих порочащих честь и достоин¬ство преступлениях. Но оказалось, что все, кроме обычного мужчины средних лет, ко мне не имеют отношения. Это просто секретарь даты перепутал и назначил другое дело на мое время. “Дублеры” удалились в зал, и оттуда понеслись возгласы: “Да вы посмотрите на него, да не мог он ничего такого сделать”, “Я вам не верю!” и даже, кажется, “Это не суд, это судилище!”. В разгар действа откуда-то появился бомжового вида и запаха мужик, метнулся в находящийся за моей спиной сортир и принялся там громко, натужно, протяжно стонать.
Наконец, мужчина с женщинами из зала вышел, мы с Обычным Мужчиной (юрисконсультом Андреем Севастьянычем, представителем троллейбусного парка) вошли. Мужик-бомж продолжал стонать.
— Истец, вы можете огласить суду, на каких основаниях вы требуете с ответчика указанную сумму? — заявила после вступительных формальностей судья.
— Ну так, это… там же написано все… там все перемножается это, вот, одно на другое, — начал бурчать юрисконсульт Андрей Севастьяныч.
— Поясните, что перемножается, какая методика. У нас устный процесс, нам это важно для протокола.
— Ну там это перемножается все. Все ж написано там… Ну ты бы позвонил нам, сказал, мы б тебе все объяснили. Ну все ж чего ж, мы ж не это, а ты вот тут вот не позвонил… — неожиданно повернулся Андрей Севастьяныч ко мне и начал по-отечески меня корить. Задав вопрос еще пару раз и еще пару раз получив ответ “ну, ну там это”, судья сдалась.
Моя очередь. Начал объяснять, что за 40 минут, даже в час пик, не проходят объявленные мне 9 рейсов, а вечером в расписании их всего 3, и больше трех никак быть не может, поэтому денег я если и должен, то раза в три меньше. И вообще мало ли кто что на какой бумажке написал.
— А они скопились! Там другие еще ехали, ну пробка там, наверное, а они потом проехали и скопились. У меня же справка, все верно, вот тут все написано, перемножается, — затянул свою песню юрисконсульт.
— Вот! Истец предоставляет доказательства, а вы? — вдруг накинулась на меня судья.
— Я могу пригласить свидетелей. Водителей троллейбусов. Но лучше всего первого, — оживился Андрей Севастьяныч.
— Вот! Истец готов свидетелей пригласить, а вы? — продолжала атаковать меня судья.
Кроме расписания троллейбусов у меня никаких доказательств не было, но создавалось впечатление, что, даже если б были, косноязычный юрисконсульт все равно вызывал у суда больше доверия.
— Переношу заседание на пятницу, — заявила судья.
— В пятницу я не могу, — говорю я.
— Как это не можете? ДТП вы совершать можете, а в суд приходить — не можете? Истец вызывает свидетелей, предоставляет доказательства, а вы?
— Да тут это, мы ж, все прозрачно, мы тут это, а ты позвонил бы нам, ну ты это, что ж мы тут вот… — поддакивал Андрей Севастьяныч.
— Нет, не могу.
— Назначаю заседание на пятницу! — со свойственной ей неумолимостью заявила судья. — А вы (палец судьи уперся в вашего корреспондента) принесите или пришлите по факсу мне доказательства, что не можете. И я назначу заседание еще через две недели.
Мы вышли с Андреем Севастьянычем на улицу, и он вдруг сказал:
— А хочешь, скину немного? Нам немного можно скидывать, ну чтоб договориться? И закончим дело миром. Ты платишь, я отзываю иск, все довольны, м?
Поскольку мне было абсолютно очевидно, что в суде я никакой правды не добьюсь, и все это сутяжничество мне осточертело, мы приступили к вялой и непродолжительной торговле, которая сократила сумму на 3000 руб. Отправились на поклон к судье.
Она расплылась от счастья и журила нас, как подравшихся детей:
— Ну вот, а сразу не могли помириться? Ну что же вы так… Давайте, присылайте мне квитанцию об оплате и отказ от претензий, и я закрываю дело. Эх, не могли сразу помириться…



КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА:

В качестве резюме могу сказать, что бардак, творящийся в наших судах, а именно судах общей юрисдикции вызывает во мне ужас. Здесь налицо несоблюдение процессуальных норм и банальное безнаказанное хамство. Если б на месте Ивана была я, так бы просто судья и Андрей Севастьяныч у меня не отделались. А так получается — отдал 7000 руб. и забыл. С другой стороны, тоже неплохо, нервы дороже.


ИЛЛЮСТРАЦИИ: ГЛЕБ СОЛНЦЕВ

Комментарии

17
сергей
20 мая 2016 8:33

Всё зависит от самого дела - если судью подогрели - правды не добъёшься никогда, всё извратят

Юрий
11 марта 2015 2:00

Да, порядка нет, и справедливости что-то я тоже не заметил! Пусть все водители мотают на ус! А троллейбусное депо тем временем нажилось...

Павел
19 августа 2014 12:24

Да зная законы и в судах можно обходится "малой кровью"

Добавить комментарий
Показать ещё