Гражданская самооборона: иго

Рассказ о том, как один житель общежития страдал под игом, но в конце концов напрягся и дал отпор. Читай и учись.
Красивое слово — иго. Если ты жил под игом, меня поймешь. Мне было 18. Ладно бы дело было в армии, так я ж ее избежал — поступил в МГУ. Переехал из отдельной комнаты в пермской квартире в общежитскую, где кроме меня жили еще трое таких же. Все мы и оказались под игом.
 
Его звали Кавказ. Это не кличка, а имя. Он как-то опохмелился, пришел в благостное расположение и показал паспорт: правда, Кавказ. Спрашивать подробности я опасался. Говорили, он был детдомовский, там его так и назвали. Национальность у него была какая-то редкая. Чеченцы, которые отремонтировали для себя целый этаж в общаге, ДАСе, и парковали у подъезда четыре одинаковых черных BMW, с ним не общались. Представители других диаспор тоже не держали за своего.

Кавказ, отморозок-одиночка, тем и был страшен. Организованная-то преступность студентов не трогала. Зачем мы им сдались: у них Южный порт, начало 90-х, серьезные дела.

Говорили, Кавказ раньше учился в МГУ, был даже комсомольским активистом. Комсомол накрылся, он стал бухать и беспредельничать. Ему уже было около 30. Невысокий, крепко сложенный.

Слухи из мухи слона делают, но о нем ходили слишком серьезные страшилки, чтобы быть беспричинными. Девчонок насиловал. Ну, чаще они сами ему давали, в смятении, после того как он парой пинков ломал дверь в комнату.

С парнями — это мне лично доводилось видеть — у него между началом разговора и ударом по лицу мог быть вообще очень незначительный отрезок времени. Говорили, как-то ему об голову разбили бутылку шампанского. Он вроде даже упал. Потом поднял лицо, улыбнулся, удовлетворенно сказал: “Оба-на!” и затоптал обидчика.

В общем, нам сказочно повезло: этот харизматик как-то ввалился в нашу комнату, увидел пустующую пятую койку и начал на ней жить.

Жил красиво. Был вечно пьян. Отберет, например, у моего соседа-ботаника книжку, продекламирует четверостишие, отбросит книгу и громко заржет. В наших шкафах подбирал одежду, надевал на немытое тело. Пожирал наши продукты. Сам лишь однажды принес еду — царски швырнул нам огромный подувядший куст укропа. Он его отобрал у торговки на улице. А, да! Еще любил, лежа на койке в мечтательном настроении, кидать в шкаф кухонный нож. Нож чаще всего не втыкался, отлетал с грохотом.

Началась, короче говоря, жизнь под игом. Не жизнь вовсе. Маме не пожалуешься (зачем расстраивать?), друзьям сказать стыдно. В общаге не друзья — так, сожители.

Друг в Москве был ровно один: москвич, одногруппник, российский мулат Антон Зайцев, он еще потом на ТВ вел разные передачи. За его плечами была служба в армии. Как-то Антон пришел в гости. Тут и Кавказ деловито зашел за своими, точнее, моими вещами. Пошуршал, удалился. Спешил, видимо.

— У тебя найденыш, — заметил сержант запаса, выпустив клуб дыма — мы курили трубки. — Это проблема.

Я горестно кивнул.

— Я бы помог, но я уйду, он останется, — сказал Антон. Я опять кивнул. Это была правда. Немало орлов-москвичей решались съездить в общагу, скажем, вступиться за девушку. Такой орел в длинном плаще приедет в ДАС, даст в табло девушкиному преследователю из диаспоры. Потом уедет. А девушка попадет под иго уже всего землячества.

— Проблему можешь решить только ты. Окуни его головой в унитаз, он уйдет, — посоветовал старший товарищ.

Я начал жить с этой мыслью. Окунуть в унитаз! Но как я это сделаю?

Вскоре появилась надежда на освобождение. Но жила недолго. На вакантную койку поселили великана, баскетболиста ЦСКА. Его на факультет приняли за баскетбольные успехи. Он не успел поставить спортивную сумку возле тумбочки, как в комнату, будто что-то почуяв, вошел поработитель. Баскетболисту он дышал под мышку.

— На …й отсюда. Через полчаса вернусь, — деловито сказал ему Кавказ, сделав характерный жест от запястья кистью вверх.

Фото 1 - Гражданская самооборона: игоБаскетболист размышлял минут 15. Больше мы его не видели.

Иго становилось все невыносимее. Кавказ уже почти не говорил с нами — обходился тычками.

Я пошел заниматься тайцзицюань, не понимая по ходу занятий, как эти плавные движения я смогу конвертировать в окунание в унитаз 30-летнего жлоба.

Теряя последние крохи самоуважения и радости бытия, я дошел до полного опустошения. Понял, что ждать помощи от кого-то со стороны — все равно что от бабуси на вахте, в формальную задачу которой входило не пускать в общагу подобных кавказов. Надо выгонять его самому.

Но решить проще, чем собраться. Почему сейчас, а не через час? Я понял, что спонтанно, под влиянием момента, вспылить не рискну. Принял идиотское, но единственно возможное решение: назначил дату битвы. Сообщил ее соседям, чтобы отступать было некуда. Один из них даже пообещал участвовать.

В юности время резиновое, я думал, отпущенный на укрепление духа месяц будет тянуться вечно. Но любая дата превращается в сегодня, а у сегодня наступает вечер. Сосед, вызвавшийся пособить, благоразумно завис в гостях. Это не имело значения. Внизу в кинозале ДАСа крутили фильм с Ван Даммом. Вот это был хороший знак. Первобоевики и правда лучший способ ввергнуть в агрессию неокрепший разум, правы были учителя в школе. Я вышел из кинозала с повышенным содержанием нужных гормонов. Открыл дверь в свой тамбур.

Из комнаты навстречу как раз выходил Кавказ, на удивление свежий: надел мою белую рубашку. С коротким рукавом, в горошек. Я прошипел, чтобы он снял рубашку и убирался. Он посмотрел со спокойным удивлением, неторопливо взял меня за грудки. Из-за его спины выглянул сосед, которому я протянул свои очки. Потом ударил Кавказа кулаком в лицо. Он упал.

И все.

Это был конец ига, но я, конечно, поверить не мог. Столько настраиваться — и на тебе.

Я медленно тащил обмякшее тело в санузел, тупо следуя указанию насчет окунания, будто это как с Кощеем — не доберешься до иглы, не помрет. Кавказ очнулся, хрипло запросил пощады. Я дал слабину. Произнес довольно истерическую речь: “Здесь твоих шестерок нет…” и отпустил. Он снял рубашку, собрал пожитки. Больше мы не встречались.

Я ему просто удачно попал. А он вообще не рассчитывал, что я ударю. После недель-то покорности. Мне повезло. Но если б не попробовал — не повезло бы. Везет тем, кто пробует.

Хотя иной раз все равно трудно себе напомнить, что почти любой ужастик по сути — сказка Корнея Чуковского “Тараканище”.

ТЕКСТ: ЮРИЙ ЛЬВОВ
ИЛЛЮСТРАЦИИ: АНТОН БАТОВ

Смотри также:

Комментарии

14
сергей
18 мая 2016 11:21

Почти жизненно..........

Юрий
28 февраля 2015 16:34

Занятная история. Интересно что на реальных события! Волевой поступок! Не стоит прогибаться... как в песне поется! И пробовать всегда нужно. Если ты не микроб жалкий, а мужик.

Георгий
16 июля 2014 14:19

да ну

Добавить комментарий
Показать ещё