Бег и будущая свобода: Александр Винокуров в «Раздевалке»

В рубрике «Раздевалка» Ольга Ципенюк встречает очередного героя MH сразу после тренировки и вызывает его — теплого и расслабленного — на откровенный разговор: сперва о самой тренировке, а дальше обо всем на свете. В этом номере ее визави — бизнесмен Александр Винокуров.
Фото 1 - Бег и будущая свобода: Александр Винокуров в «Раздевалке»

Сколько у вас марафонов уже за спиной?
Восемь.

Как вы физически себя готовите? В повседневной жизни думаете о том, что, скажем, через месяц вам опять где-нибудь бежать?
Я ведь не шутил по поводу марафонца-алкоголика. Марафоны обычно в воскресенье. Еще в пятницу за ужином я, как правило, пью вино. Но в субботу уже начинается мандраж. К последнему московскому марафону готовился усиленно, бежал на результат, так что перестал пить вино за неделю. Что касается питания, ем все подряд. Я ведь на протяжении почти двух лет много и регулярно бегаю, и бонус в том, что могу не следить за едой. Ни за количеством, ни за составом — все перерабатывается. Поесть люблю, так что уверен: без бега я бы растолстел.

А так называемое спортивное питание, биодобавки?
Нет, нет! Я органик, очень боюсь этого всего и не очень в это верю. На мой взгляд, это часть бытовой магии, о которой мы говорили. А если это фарма, ну, настоящая, то это дико опасно. Если посмотреть на атлетов, которые в спорте высших достижений, — они все рано умирают, и это, вообще-то, плохой знак. Мои коллеги-медики говорят: можно было бы на основе этой статистики делать выводы о пользе или вреде спортивных нагрузок, если бы мы знали, что они в себя вливают. Ведь на самом деле никто до конца не понимает механизм действия допинга. И всего, что хотя бы отдаленно допинг напоминает, я боюсь, а все, что таковым не является, мне кажется бесполезной ерундой. Иногда после тяжелой тренировки тренер говорит: «Вот три таблетки, вот вода — не бойся, это не то». Я их проглатываю, и в этот момент понимаю, как спортсмены в первый раз пробуют допинг: они верят тренеру, им некогда спросить, они очень устали.

А что это за таблетки? Не верю, что вы никогда не поинтересовались.
Биологические добавки, которые якобы помогают восстановиться. Я их не очень боюсь, просто не верю в эффективность. На этапе интенсивной подготовки мне хватает четырех штук в неделю, так что вряд ли они нанесут серьезный ущерб. Но марафон сложно бежать без специального питания — в какой-то момент сгорает все, что ты засунул в себя предварительно, и обязательно нужно подбросить гликогена либо углеводов. Есть пищевые гели, я с отвращением использую их во время гонки. Хотя тренеры говорят, что их надо есть и на тренировках, чтобы привыкал желудок. Похоже на мед с разными вкусами — с кофеином, с ягодами, с фруктами. Но все равно лучшее на марафоне — кока-кола. Это, мне кажется, самый естественный вкус, который там можно встретить, ее иногда в конце дают. Так-то я ее не пью.

Помимо беговых тренировок перед марафоном есть общефизическая подготовка?
Очень мало. Подготовка к марафону — не самое гармоничное развитие организма.

Но бегаете каждый день?
Пять-шесть раз в неделю. Иногда хожу в клуб на дорожку, но не люблю — очень долго и муторно. Даже в плохую погоду бежать по улице все равно веселее и интереснее. Для серьезных тренировок с тренером — один или два раза в неделю — хожу на велотрек.

Тестируетесь? В спортзалах нынче в большой моде газоанализатор — девушки определяют жиросжигающую зону пульса.
С жиросжиганием непонятно, есть разные теории — мечтаю в них когда-нибудь разобраться. Но мне эта штука точно нужна: важно знать порог анаэробного обмена. И есть еще интересный показатель — МПК, его еще называют VO2 max — максимальное потребление кислорода. Можно определить, способен человек потенциально быстро пробежать марафон или нет. Точнее, пробежать марафон может практически любой, но вот разница во времени может быть очень большой. А зависит она в том числе от врожденных показателей, в частности — МПК.

Его можно как-то развить?
До определенного предела, но вообще, МПК — это показатель, данный тебе природой. У мужчины, насколько я помню, он 45 миллилитров на килограмм в минуту. Можно его раскачать до 55–60, это у тренированных ребят. 90 бывает у каких-то совсем крутых спортсменов. А у лошади, скажем, — 180. Есть друзья, которые пробежали намного больше марафонов, но бегут медленнее меня, потому что ограничены от природы вот этим показателем.

Расскажете о своих результатах?
Свой первый марафон я пробежал за 3 часа 34 минуты, а лучший — за 3 часа 8 минут. Это довольно существенный прогресс, но непонятно, продолжится ли он. Мировой рекорд — два часа три минуты, даже почти две. Так что есть к чему стремиться. (Cмеется.)

Осталось час с небольшим нагнать.
Ну что вы! Я как-то бежал с кенийцами и эфиопами — они были на встречке, так что я мог всю картину наблюдать. Это была небольшая группа лидеров — человек 12, все темнокожие парни, бегущие очень близко друг к другу, таким паровозиком. После них километра полтора — никого, а потом уже пестрой кучкой — остальные. Фантастика! Это какие-то машины… Если бежать с их скоростью, я не удержусь и одного километра.

Рождение медицинского бизнеса, сети клиник «Чайка», как-то связано с вашей общей спортивностью?
Нет, не думаю. Хотя спорт, безусловно, на него как-то влияет. Допустим, вы спросили про газоанализатор, мы испытываем его в одной из клиник и скоро будем эту услугу оказывать. Но в целом спорт мало связан с моей работой, с тем, как этот бизнес начался. Просто Наташа рожала в Париже, я увидел нормальные клиники, нормальные стены, и мне показалось, что мы можем сделать это здесь. Просто не сразу стало понятно, насколько сложно пространство внутри нормальных стен еще и заполнить — нормальными людьми и технологиями. Конечно, в единичных случаях какой-нибудь медицинский гений может сидеть в совковой поликлинике, но в целом медицинское учреждение, конечно, должно быть красивым и современным. Я встречаю докторов, которые совершенно по-разному относятся к интерьеру, к тому, как они должны быть одеты.

И чью сторону вы занимаете?
В какой-то момент мне казалось, что все должны быть одеты одинаково, сейчас я от этого не то чтобы излечился, но понял, что если доктор любит принимать больных в джинсах и клетчатой рубашке, это не страшно. Просто нужна какая-то гармония внутри профессионального имиджа. Бывает, стоит кафешка со страшными белыми пластиковыми стульями, но при этом тебе хочется туда зайти, а бывают места, в которые заходишь и по всему понимаешь, что хорошо здесь не накормят. У всех нас разные представления об идеальных местах, но есть какие-то базовые вещи: где ты раздеваешься, каким голосом охранник спросит: «Куда идете?»

Персонал легко готов реагировать так, как вы считаете нужным?
Нет, конечно. И лучше всего иметь взаимопонимание на старте — профессиональным вещам люди учатся гораздо легче, чем общим взглядам на мир. Вообще, мое открытие последнего времени состоит в том, что вот эта забота о сервисе, тренинги, всякая фигня — все искусственно, это как маркетинг и пиар принесено нам потоком корпоративного капитализма конца XX века. Все это шлак. Ты должен общаться с клиентом как нормальный человек. И два разных сотрудника будут это делать по-разному. И пусть, лишь бы было человеческое отношение. А вот этому не научишь. Можно научить говорить «сю-сю-сю» — и это не будет работать, нужно транслировать человечность другим способом. Пусть любит клиентов, любит лечить, любит свою работу — тогда не нужен словесный мусор, который в сервисных рекомендациях прописан. Можно быть резким, а к тебе все равно будет очередь стоять — из людей, которые такой подход одобряют и ценят.

Вы сами как менеджер к какой категории бы себя отнесли? Если говорить о жесткости принимаемых решений и способности их мягко транслировать.
Конечно, я сейчас захочу сказать о себе что-то хорошее… Не думаю, что я жесткий.

Комментарии

Добавить комментарий
Показать ещё