Экстремальный отдых: дяди подземелья

Рассказываем о спелеологах и о любительской спелеологии в России - кто, где и по каким пещерам путешествует.
Устав от серых будней и финансовой нестабильности, Константин Кудряшов принял осознанное решение провалиться сквозь землю. Под присмотром опытного спелеолога, разумеется...

— Ах ты ж, е* твою-то мать!
— Чего там у тебя? — Мичман сочувственно засопел и попробовал повернуться.
— Чего! Задница там у меня! И хребтина. Обе не казенные. Похоже, до кости ободрал…
— А-а-а… Так ты плавнее двигайся, — в голосе моего проводника прорезались издевательские нотки. — Постарайся сродниться с окружающей средой.

Пожелание Мичмана показалось идиотским. Я, конечно, не против единения с природой, но в данном случае совет сродниться мог означать одно — стать подобным грязи или камню, поскольку больше вокруг ничего не было. То есть абсолютно — этот короткий диалог происходил в одном из низких штреков знаменитых подмосковных Никитских пещер. Или, как называют их завсегдатаи, Никит. Впрочем, если судить только по внешнему виду, уж с чем-чем, а с грязью я сроднился неслабо — бурая глина покрывала меня в несколько слоев, причем некоторые слои заползли за пазуху, а иные проникли даже и в трусы, создавая в районе паховой области непередаваемые ощущения пыточного застенка.

Фото 1 - Экстремальный отдых: дяди подземелья

ПРОСТЫЕ РАДОСТИ

Анекдот в тему: встретились альпинист, водник и спелеолог. Стали рассказывать о своих увлечениях. Альпинист говорит: “Вот у нас в горах так здорово! Такая красота исключительная! Но холодно. Здорово, конечно, вот только холодно... Зато красиво!”
Водник отвечает: “Вот и у нас на горных речках такой класс! Ну такой экстрим! Вот только мокро. Но такой прямо-таки адреналин! Но мокро... Зато какой адреналин!”
Спелеолог помолчал немного и задумчиво так: “А у нас... Темно. Сыро. Холодно. Да и навернуться можно… Но зато так грязно, так грязно!”

Если прибавить к этому ободранную спину и с полсотни шишек на голове (Мичман, видимо, специально ни полсловом не обмолвился о том, что под землю не стоит соваться без каски), вопрос: “Что за черт меня сюда понес?!” — уж точно не покажется надуманным. А ведь шел только первый час нашего с Мичманом подземного путешествия.

Признаюсь: идея слазить в пещеру, может, и не показалась бы такой уж заманчивой, если бы не обстановка, в которой она пришла мне в голову. Чебуречная, где мы с приятелем под водку жаловались друг другу на жизнь, была, пожалуй, помрачнее, чем лабиринт Никит, расположенный на глубине 20 м.

— …А главное — надоело все, — резюмировал я свой 10-минутный монолог. — Скучно стало жить. Что чебурек, что черная икра — один хрен. Ничего не радует, хоть ты тресни.
— Тебе хорошей встряски не хватает, — подсказал собеседник. — У меня приятель есть, Мичман зовут. Он тебе, если хочешь, устроит небо с овчинку. Под землей бывал?

  

ПЕЩЕРНЫЙ МОРЯЧОК
Мичман моему звонку не удивился. Видимо, праздные экскурсанты ему не впервой.
— Доедешь до Домодедово, — деловитым баском объяснял мой будущий проводник. — Там автобусом до села Никитское, ну и у местных спросишь, как пройти в библиотеку… То есть к роднику. А уж от родника брякни, мон шер, я тебя и встречу.

Так и вышло. Попив из родника водички, я “брякнул”, и довольно скоро из соседнего леска появился невысокий коренастый мужик в видавшем виды тельнике, синих спецовочных штанах и с саперной лопатой.
— Костя? — осведомился “морячок”. — Вот и ладно. А я — Саша. Или Мичман… Ну что, пойдем?

Суровый с виду Саша оказался словоохотлив. Рассказал, что служил на флоте, потому и Мичман, что в Никиты ходит уже 12 лет, что сами Никиты — это “полный улет и караул”, потому что 20 км подземных лабиринтов, “и вообще, если хочешь знать, самая сложная и страшная система в Подмосковье… нет, под землю прямо ходить не запрещено, но и восторга, скажем, у милиции спелеологи-любители не вызывают… ну ты что, Кость, естественных пещер со всякими сталактитами-сталагмитами в наших палестинах нет, те же Никиты — просто брошенные после паводка 1913 г. каменоломни по добыче белого камня… сейчас вспомню… да, Мартьянов его звали, который затеял здесь камень рубить, и здорово у него получалось, вот только... реку видишь? Рожайка, да… и вот тогда паводок был приличный, считай, всю систему залило, нет, почти без увечий и совсем без трупов, даже ценные вещи успели вывезти, правда, не все, иногда находим то чайничек жестяной, то гвозди, то даже оставленные готовые изделия типа лестниц… а сам я уже к этому делу крепко прикипел, знаешь, если для кого каждый выход — это как на войне побывать, он свои походы под землю считает, то я считаю, наверное, только те, что пропустил, и их, кстати, довольно мало… да ну ты что, какое открытие сезона — круглый год ходим, вот и пришли, кстати, держи лопату…”

Я машинально взял шанцевый инструмент и, повертев его в руках, вопросительно посмотрел на Мичмана.
— Решил попробовать новый вход в систему откопать, — прояснил ситуацию тот. — Давай помогай, а то под землю не пойдем.
Следующий час я провел в яме, зачищая ее дно и выравнивая стены. Мичман оказался доволен, только когда на черном дне проявилась ярко-желтая глина.
— Шабашим помаленьку, — удовлетворенно потер бороду Саша. — Пойдем теперь, на Никиты посмотришь. Экскурсию ты, считай, отработал…

ШКУРОДЕРОТЕРАПИЯ

Первые же метры подземного путешествия показали, что к жизни пещерного человека я приспособлен худо. Хотя Мичман и предупреждал, что о том, сколько породы у тебя над головой, лучше не думать, я думал только и исключительно об этом, и мне было страшно. А когда увидел, как Мичман, вытянув вперед руки, сделал что-то вроде очень медленного нырка рыбкой в какую-то неприметную на первый взгляд щель, и осознал, что и мне сейчас придется проделать то же самое, то и вовсе покрылся холодным потом. Зрелище было жутким! Казалось, что Сашу засасывает чья-то огромная пасть. Пара мгновений — и на виду остались только слегка подрагивающие ноги в синем комбинезоне и грубых ботинках.

Проход “шкуродера”, а именно так образно и очень точно называется длинный узкий лаз, наверное, стоит как минимум пары парашютных прыжков. Подбираясь к нему на карачках, я сначала решил, что складывать руки рыбкой — глупости и красивости. Сейчас спокойно лягу на пузо и проползу по-пластунски. Какое там! Следующие две минуты моих мучений напоминали кадры из мультфильма “Винни-Пух в гостях у Кролика”: “Все ясно. Он застрял!” Проклятый шкурник сковал меня крепко, и все попытки пролезть вперед только ухудшали ситуацию. Пришлось врубить зад¬ний ход и намотать на ус: опытный спелеолог не думает о красивостях. Если руки рыбкой, значит, так надо.

Никогда бы не подумал, что простой лаз в земле, пусть даже и на глубине 20 м, может так повлиять на душевное состояние. Сначала кажется, что все в порядке и проползти полдюжины метров — пустяк. На исходе третьей минуты понимаешь, что дышать становится труднее, а стенки вроде как сжимаются, пульсируют и сдавливают тебя, как удав. К пятой минуте температура тела повышается, с носа начинает капать, ты понимаешь, что почти одеревенел и тут же с ужасом обнаруживаешь, что не помнишь, где верх, а где низ — давит со всех сторон одинаково. Наверное, нечто подобное могут испытать только космонавты на орбите, где на них не давит ниоткуда. Еще одно движение, и вперед уже можно протискиваться, только подрыгивая и отталкиваясь мысками ног. А если при этом еще приходится, соответствуя изгибам шкуродера, переворачиваться на бок или на спину, то — мои поздравления. Потеря ориентации для новичка гарантирована — забываешь не только, где верх и низ, но еще и где право-лево, и даже где фронт, а где тыл.

  

ПЛЮС 8, МИНУС 4

Вывалившись наконец в более-менее просторный и высокий грот, я с удовольствием обнаружил там Мичмана и с не меньшим удовольствием растянулся полулежа на косо поставленной ровной плите. Закурил, стараясь не показать, как трясутся руки.

— Мичман, может, полежим немного, а? Ну ведь вообще никаких сил, караул полный, хана…
— Хана… — Мичман сморщил лоб. — Хана будет потом, часа через три, когда я тебя здесь найду. Температура в пещере что зимой, что летом около 8 градусов, а у тебя ни пенки, ни спальника, одна тельняшка. Это сейчас тебе жарко. Приляжешь — и привет. Да что далеко ходить — три года назад такой же вот парень спустился в Никиты, хоть его и отговаривали. В первый раз, один, в незнакомую систему, это ж надо было! Света у него оказалось мало, всего на пару часов, а запасного фонаря и вовсе не было. Зато баклага с пивом была. Заплутал, заблудился, вспотел, а тут и батарейки сели. Ему жарко. Пива попил да и прилег, думал, что рано или поздно его отыщут. Ну, в общем, так и получилось — отыскали. Почти через полгода. Он, натурально, уже через три часа до смерти замерз, да так, что потом от камня оторвать не могли. И ведь говорили бедолаге: если уж попрешься, то хоть запишись в журнале на входе. А он то ли забыл, то ли решил крутизну показать — не записался. Если б записался, сразу бы и искали, а то ведь думали, что его и в пещере-то нет…

Всего с 1961 г., когда Никитами стали заниматься спелеологи, здесь погибли четыре человека. Первый — Виктор Шагал (1976 г.), был завален камнями при попытке прокопать ход наверх. Второй — Иван Шкварин (1979 г.), не исключают убийство. Третий — Николай Никитин (1991 г.), причина смерти неизвестна. Четвертый — Евгений Бутов, о котором рассказывал Мичман. Такие дела.

ЖИВУТ-ТУСУЮТСЯ
Да, журнал… Собственно, из-за него, вернее, из-за одной записи Мичман меня и таскал несколько часов по всей системе. А вышло так: забросившись в пещеру, мы, как и положено, оставили записи в журнале у входа. И тут Мичман забеспокоился.

— Вот, гляди, — он ткнул пальцем в грязноватую сырую страницу. — Три дня назад сюда вошли Оля и Тамара, так? Так. А где написано, что они отсюда вышли? Придется на всякий случай пройти все магистрали, ну, самые оживленные пути и самые известные гроты. Если они там живут-тусуются — ладно, а если нет… Если нет, то, как выйдем, тут же запускаем поисково-спасательные работы.

Услышав про “живут-тусуются”, я недоверчиво хмыкнул. Но, изрядно набив колени и пропотев 5-6 шкурников, убедился, что жить здесь можно. И кому-то это даже в кайф. Сами себя эти люди называют никитянами. Основное их занятие — следить за известными ходами и гротами и, поскольку каменоломни изучены не до конца (по некоторым сведениям, их полная площадь — до 60 км), искать и наносить на карту новые, давая освоенным территориям собственные имена. Так, например, один из пройденных мною шкурников — Чертов — назван так не из-за нечистого духа, как можно подумать, а по прозвищу олдового никитянина Черта.

Конечно, живут в Никитах не постоянно, но подолгу — кто неделю-две, кто по месяцу. Есть даже особый жилой сектор с продуктовым складом типа погреба-ледника, вырытыми туалетами, водосборниками…

— Ну да, и с детскими площадками, — подтвердил Мичман, когда я с изумлением разглядывал грот, украшенный игрушками и моделями. — Вот у меня сыну три с половиной годика, так он запросто под землю ходит. В первый раз пошел вообще в полтора. Сейчас, правда, как стал кое-что понимать, через час-другой просится наверх, но это и хорошо, поменьше будет безрассудства.

  

КОСТЯН ЗДЕСЬ БЫЛ
Шкурник сменялся шкурником, гроты внезапно все стали на одно лицо, столько их было. Короткое удивление вызвал только крупный зал с наряженной новогодней елкой. Неужели восприятие времени искажается настолько, что я и не заметил, как мы прошлялись здесь уже семь месяцев? Мичман успокоил: осталась с прошлого праздника. К этому моменту ориентацию я потерял окончательно и найти уже отчаялся. Остались только упрямство и нежелание прослыть слабаком. Кряжистый широкий Мичман на удивление ловко пролезал в самые узкие щели, а мне приходилось, стиснув зубы, идти за ним, в душе проклиная девок, которые либо бездумно тусуются, либо просто не оставили записи о выходе.

— Ну все, — скомандовал Мичман. — Выходим. Похоже, их здесь нет.

Каюсь, услышав об этом, я и думать забыл о судьбе потерявшихся в пещере гражданок. Да, эгоист, да, свинья, но насколько же моя пропотевшая тельняшка показалась в тот момент ближе к телу! Буквально проскочив последний шкурник на выход и нацарапав в журнале, что, мол, “Костян здесь был, но весь, как есть, вышел”, я выполз на улицу…

Вот он — высший и неземной кайф! Хотя почему неземной? Очень даже земной: свежий воздух, дневной свет, который после подземного мрака ослепляет. Вот тепло, которое охватывает тебя, словно зашел в жарко истопленную баню. Вот звуки, даже самые мерзкие из которых, вроде лютой попсы, доносящейся из деревни, изголодавшемуся слуху кажутся божественной музыкой. Вот река, которая несколько часов назад казалась обычным и не очень чистым потоком, а сейчас, пожалуй, лучше и не найти. А вот я — с трясущимися руками, с дрожащими от напряжения ногами, со сбитыми и намятыми коленями, но донельзя счастливый. И уверенный в том, что жить, в общем-то, здорово и ни разу не скучно.

P.S. Да, а Оля и Тамара нашлись. Они, оказывается, действительно забыли выписаться из журнала, за что никитяне сначала хотели их поучить уму-разуму, но потом, похоже, решили ограничиться словесным воспитанием на своем интернет-форуме.

РОССИЙСКИЕ ПЕЩЕРЫ “ШАГОВОЙ” ДОСТУПНОСТИ

Подмосковье
Система Сьяны

В долине р. Пахры, в Домодедовском районе, в окрестностях деревни Сьяново. Пожалуй, самые знаменитые из подмосковных пещер, бывшие каменоломни по добыче белого известняка. Здесь, по сути, родилось столичное спелеологическое движение, в силу чего власти в 1974 г. залили входы бетоном, борясь с “неорганизованным сверху хождением под землю”. Заново открыты в 1988 г. Общая протяженность — 27 км.

Тверская обл.
Старицкие пещеры

Находятся близ одноименного древнего города. Тоже представляют собой брошенные каменоломни. В единую систему не связаны, но тем интереснее — на берегах Волги существуют несколько систем со смешными названиями — Кафе, Дохлобарсучья, Ледяная, Лисички, Парабеллум, Копейка, Толпинская. Протяженность их, по сравнению с Никитами и Сьянами, невелика, но они гораздо красивее за счет сталактитов и сталагмитов системы Ледяная. В большом количестве попадаются летучие мыши.

Ленинградская обл.
Саблинские пещеры

Расположены в местечке Саблино Тосненского района, на территории заповедника. Всего найдено шесть пещер, самыми крупными считаются Жемчужная, Трехглазка, Береговая и Малая Саблинская. В пещеру Левобережная водят платные экскурсии. Как и остальные, являются старыми разработками — здесь добывали кварцевый песок для производства хрусталя.

ЧТО БРАТЬ С СОБОЙ
  • Основной свет (фонарик или налобник), запасной свет (фонарик или налобник, лучше светодиод).
  • Одежду, в которой вы будете спускаться в пещеру (удобнее всего комбинезон).
  • Головной убор (каска или хотя бы толстая шапка/подшлемник) — острых камней в потолке больше, чем хотелось бы.
  • Наколенники и налокотники — постоянное хождение в пресловутой коленно-локтевой позе очень утомляет.
  • Для удобства и на всякий случай — свечи, зажигалку или спички.
  • Что-нибудь из еды на свое усмотрение.
  • Если надолго — кемпинг-газ или примус для приготовления горячей еды, спальный мешок и коврик, теплая одежда, чтобы можно было утеплиться в стояночном гроте, часы, запасные батарейки и лампочки.
ФОТО: АЛЕКСАНДР ЗУБОВ

Смотри также:

Комментарии

3
ИВАН
29 февраля 2016 11:48

Особая прелесть в том, что Никитские пещеры рядом с Москвой.
Пускай и рукотворные, но все же.
А вот классические пещеры со сталагмитами и сталактитами выглядят очень величественно, правда именно там особенно холодно и сыро...
Но красиво, просто глаз не отвести.

04 июня 2014 16:48

Ни разу не был в пещерах, хотя желание есть. Ведь пещеры когда возможно были человеческим жилищем и это притягивает, зов предков что ли.

Добавить комментарий
Показать ещё