Клизма и акафист

В столице открылась первая школа трезвости. Обозреватель МН Антон Елин с тревогой отдался учебному процессу.

Он хотел трезветь по-научному, а в итоге научился управлять клизмой, петь акафисты, разговаривать про смерть, ад и красиво выпучивать красноватые глаза.

Фото 1 - Клизма и акафистТрезветь в Москве можно широко и духовно — это для своих, для россиян. А можно мелочно и довольно гнусно — для спившихся здесь экспатов. Я сравнил оба способа прийти в себя. Выяснилось вот что. После всей положенной обработки сознания ни одно общество трезвости не пустило меня даже на порог. Трезвенники не доверили мне разносить сэндвичи, клеить картонные коробки и запечатывать слюной конверты. Зато я многое узнал о русской душе. Москвич плывет в трезвость красиво и трагично, как протопоп Аввакум по реке Хилок. Так же долго. И так же бесперспективно.
А вот умученные московской водкой англичане, экспаты-алкоголики, передвигаются по столице бегом. От англиканской церкви в Вознесенском переулке до ирландского паба Silver’s в Никитском переулке быстрым шагом идти минут семь, а бегом можно добраться за пять. С английским алкоголиком, который спился в Москве, едва приехав сюда с Кубы, мы добежали за четыре. Был повод.

TRESVOST
— А ничего, что мы так уж спешим в ирландский паб? Ведь вы англичанин?
Джон — благообразный мужчина в жестоком похмелье — смотрит на меня как на психа:
— Разве у вас алкоголь не примиряет англичан с ирланд­цами? — спрашивает он. — А пойло разве не учит полит­корректности? Если бы наши члены ИРА глотали столько же спиртного, как мы тут в Москве, они не сумели бы сделать ни одного теракта. ИРА в Москве просто тихо спилась бы.
Джон всю жизнь проработал фотографом на Кубе. Он снимал Кастро и коммунистических женщин. За это Кастро снимал ему комнатку в доме с плакатом на фасаде: “Социализм или смерть”. Он был социалистом, Джон, поэтому смерть его обходила стороной. На Кубе его ничто не брало — ни ром, ни ром, нагретый в кокосе, ни ром на заправке, ни испанская водка, ни Cuba Libre, ни хэмовский дайкири. Два года назад Джон сделал большую ошибку и перебрался с женой в Москву.
— Два года — это предел, — уверяет он. — В даунтауне считается так: два года в России — это грин-карта в алкоголизм.
Общество спившихся экспатов даун­тауна располагается в подвале англиканской церкви Святого Андрея. Узкий коридор, грустные лаконичные англосаксы, загубленные настойкой “Зверобой”, комнатка заседаний. Наглядная агитация — “Дерево жизни” и “Дерево зависимости”. В самом низу схемы — пункт “Безумие”. Стены, кажется, обиты чем-то мягким. К алкогольному “Безумию” здесь подбираются все строго по очереди. Экспаты прибывают сюда десятками. Я лично побывал на уроке трезвости от Тэда. Тэд — личность законспирированная, про него ничего нельзя сказать. Только то, что он розовощек и пребывает в красном свитере с редкими катышками. Тэд — единственный здесь бывший алкоголик. Это Б.А. И он говорит странные в общем-то вещи:
— Мы не считаем американский или английский алкоголизм в России проблемой. Английские алкоголики здесь трезвенники. Это все равно что в дет­скую песочницу вывалить 40 самосвалов песка, понимаете, о чем я?
— Не совсем.
Ну, когда я пил в Москве и приезжал в Лондон, все считали меня ходячим трупом. Для них я находился при смерти. А здесь — ничего особенного за мной не замечали. Я пил в “Голод­ной утке”, потом опять пил в “Голод­ной утке”, потом терял самообладание. Я напивался каждый день и танцевал на столах и даже на барной стойке. Я никогда не помнил, что происходило дальше. Максимум, что я мог выкинуть в Лондоне, — это громко крикнуть: “Все это чушь собачья” в ответ на восхищенные споры о фразе Гертруды Стайн: “Роза есть роза есть роза”. У меня приятель был, у которого горели глаза от виски и фразы: “Роза есть роза есть роза”. Так вот, я ему орал: “Заткнись, дебил, все это дерьмо и чушь собачья”. Вы понимаете теперь?
Тэд кричал в Лондоне. В Москве все дружно проглатывают языки. Мы тоже молчим, потому что скоро пора идти в бар Silver’s.
— Мы же туда идем не девок снимать? — спрашивает меня фотограф Джон, бежавший с Кубы.
— Нет.
— Потому что снимать там девок — бесполезная трата времени. Мы там их не найдем. Это место, куда ходят экспаты с пивными животами, чтобы поворчать, потрепаться и посмотреть бесплатное SkyTV.
— Так что там с женщинами? Мы пить идем или что? — строго спросил я Джона.


ДЕНЬ КВД
Фото 2 - Клизма и акафистВыяснилось, что социалист не просто так заговорил о девках. Среда — это день КВД. У спившихся экспатов все дни “трезвения” расписаны. Здесь нет странных молитв, чтений акафистов и молений, как у трезвеющих русских. Здесь все мелко и утилитарно. Бездушно все. Тэд считает, что процесс трезвости лучше начинать с простого очищения организма.
Кофе — ванна — девушка. Судя по словам Б.А. (человека в красном свитере), главное здесь — не путать последовательность. Итак, утром волю в кулак, варим крепкий кофе, наполняем ванну горячей водой. С кружкой ложимся в воду — не забываем при этом раздеться. Маленькими глотками пьем кофе. Важно: в этот момент мы должны хоть немного почувствовать вкус к жизни. Далее, резко встаем и включаем холодную воду. Под ледяной струей энергично растираемся, массируем виски, переносицу, затылок и даже глазные яблоки.
— По сценарию после этого нужно разбудить подругу, жену или подругу жены. С ней прописан секс — именно секс, а не любовь, — уточняет Тэд. — Минус среды в том, что алкоголь истощает запасы цинка, который необходим для адекватной сексуальной отзывчивости. “Выпивка способствует желанию, но лишает возможности”.
Я так понял, что это первый шаг к трезвению. От меня не скрыли, что секс — энергетический и гормональный взрыв. Кое-кто в комнатке, обитой белыми мягкими пластинами, прошептал, что с похмелья можно достигать оргазмических роллс-ройсов. Во время процесса выделяются анестезирующие вещества — а это хорошо для головы сильно пьющего иностранца. Еще можно сделать клизму.
— Может быть, я тогда зайду завтра? — попросил я социалиста-фотографа.
— Четверг. Это не среда. Это четверг, черт побери.
Не нравится Джону четверг. По распорядку и советам в англиканском обществе трезвения, четверг — день метлы и прогулки.

ЖЕНЩИНА И ТРУПЫ ГЛАВНЫХ РЕДАКТОРОВ
В 6 утра мы встретились с Джоном на улице Правды. Джон всю ночь пил в местном пабе за углом, где он тоже regular. Утро было зверским и для меня. Пробуждался я в страшной тревоге. Я ощущал себя пнем с человеческим лицом, в который вонзился тупой топор. Метод четверга говорит о том, что уборка улиц избавляет от алкогольной зависимости качественно, но пролонгированно. В 6 утра мы отобрали лучшую лопату у довольного таким раскладом дворника. Дворник стоял на улице Правды.
— Это скорее медитативное сред­ство, — высказался Джон.
Дворник не согласился:
— Не знаю, когда я с бодуна, мету один, нагрузка на поясницу и руки лечит меня куда лучше харчо и квашеной капусты.
В лопате есть бесспорный плюс. Мыслительный процесс с похмелья или отсутствует, или ничтожен. Уборка улицы Правды способствует неторопливому приведению в порядок головы. Древко лопаты через полчаса избавляет от дрожи в руках.
Через час в нашу трезвеющую компанию затесалась женщина. Явлением это было эротичным и необычным, учитывая наши физиономии. Женщина оказалась подругой дворника. Подруга объяснила нам, что ее личный путь в трезвость — русский. То есть простая человеческая прогулка.
— Я пью отвар шиповника, — говорит подруга. — И иду в парк. Мы идем в парк?
Мы дошли до здания Дома культуры на улице Правды, из которого выносят трупы главных редакторов. Это очень специальное место. Здесь прощаются с покойными главными редакторами, которые умирают в домах напротив. И здесь есть подобие сквера — для горестных воспоминаний. В это утро никого не хоронили, поэтому мы принялись дышать.
Подруга намекнула, что делать это надо как-то особенно.
— Джонни, дышать надо сидя, — сказала женщина. На ней была голубая куртка, белые сапоги, и про дворника она уже забыла. — Дыши не грудной клеткой, а животом. Теперь, Джонни, не выпускай воздух, если хочешь протрезветь, а продолжай вдыхать за счет грудной клетки.
Социалист запутался, чем ему дышать. Он малодушно промямлил, что у него встала раком голова. На что наша дама сообщила, что этот метод очистки легких и организма давно использовался священнослужителями.

МЕТОД СВЯЩЕННИКА
Фото 3 - Клизма и акафистОт прагматичной англосаксонской борьбы за трезвость я быстро устал. Мы крепко выпили и отправились в русскую Школу трезвости. В движение против алкоголиков включился святой дух. Школа трезвости, которая презирает все земное, располагается в храме в честь Воскресения Христова в Сокольниках.
19.30. С пятью другими алкоголиками мы жмемся по углам в теплом душном помещении. Когда сюда прибывают нормальные люди — они обычно крестят здесь своих детей. Теперь занимаются нами. Местный дьякон Александр, директор Школы, похож на хакера, которого разыскивает Управление К. Немного нервический взгляд. Лицо, оптимизированное для экрана лэптопа, красноватый цвет глаз. Руки с тонкими пальцами, подушечка правого мизинца помнит клавишу Pause. Дьякон Александр меланхоличен.
— Избавиться от пьянства, — сказал он, — невозможно, не прослушав акафист иконе Богородицы “Неупиваемая чаша”.
Алкоголики внимательно впитывали данные. Среди нас была женщина с красивыми золотыми зубами и оптимальным барашком на голове. Лицо она заимствовала у Любови Слиски. Еще стоял мужчина из Калмыкии, человек в черных очках Войцеха Ярузельского и подчеркнуто трезвый подросток. С акафистом дьякон-хакер уложился в несколько минут и спросил, у кого какие вопросы.
Вопросов не было.
И тогда появился человек, который их задавал сам.
— Здравствуйте, я врач-психиатр Георгий Савов, — сказал мужчина. — Я прошел горячие точки, прошел Чернобыль. Теперь я знаю одно. Только помощь Божья может привести вас в нормальное состояние.
Мужчины продолжали стоять по углам крестильни. Я был немного озадачен. Если надежда только на Бога — то это надолго.
— Вы можете как-то соотнести свое детство с пьянством? — врач-психиатр осмотрел публику строже. Когда его взгляд остановился на мне, я вспомнил одну историю:
— Я торчал у друга на дне рождения. У него был пес, и он запал на меня. Я сидел на диване, пес терся о мою ногу. Плохо было вовсе не то, как он обходился с моей ногой, а то, что при этом он даже не смотрел на меня. На следующий день я запил.
Наступила пауза.
— Дьякон Александр! — не шевеля головой произнес врач-психиатр. Тот откликнулся незамедлительно:
— Господи, призри милостиво на раба твоего, прельщенного лестью чрева и плотского веселья!
Я не знал, как реагировать. Выпивать мне не расхотелось. Но и азарт куда-то пропал. Тут проснулся Джон.
— Знаете, а я когда был маленьким, в семье постоянно кто-то умирал. Я всегда знал, что кто-то умер, когда на плите появлялся кофейник на 30 чашек. Так я понимал, что у нас скоро будут поминки. И звук был такой булькающий.
— Так-так.
— Все пили. Все регулярно умирали и потом все пили. Смерть в семье пробуждала запах боли.
— И тогда у вас пробуждались проблемы? — спросил почему-то на ломаном русском Георгий Савов.
— Я был на похоронах нашей тети, а мама твердила: “Надеюсь, нам хватит еды”. Ей было наплевать, что я допивал из рюмок все, что плохо лежало. Наша тетя была крайне популярна — поэтому пришли все. Я напился первый раз.
— Вам нужно теперь надеяться только на Бога. Вы состояли в Анонимных алкоголиках?
— Ну, отчасти.
— Вы чувствуете зависимость от групп Анонимных алкоголиков?
— Я чувствую зависимость от водки.
— О, всесвятой Вонифатий, — громко сообщил Джону дьякон. — Услышь одержимых пагубным пристрастием к винопитию. Как по твоей молитве множится вино для пользы убогих, так ты, блаженный, уменьши его теперь там, где оно приносит вред.
— Спасибо, спасибо, — Джон был искренен.
Я поглядел в его глаза и обнаружил там душу.
— А мне как быть? — спросила “Любовь Слиска”. — Мой-то просто так пьет. И не хочет сюда идти.
— Молитесь и пойте.
Нам раздали слова Гимна трезвости. Савов сообщил, что петь его нужно на мотив песни Юрия Шевчука “Что такое осень?”. Мы с Джоном запели:

Что такое трезвость — это счастье,
Счастье быть свободным от пороков.
Ребятишек полон дом, труд и вера в Бога —
Вот что значит истинное счастье.

Что такое трезвость — это смелость
Объявить войну безумью мира.
Нас смотреть в лицо проблемам мира трезвость научила.
Родина, тебе являем верность!


Слова про проблемы мира не очень ложились на музыку, но никто этого не замечал. Мы вышли. И наконец добрались до ирландского паба. Здесь Джон сообщил, что я не умею выпучивать глаза, чтобы взглядом обратить на себя внимание бармена. Я пообещал научиться. И обещание свое выполнил, о чем и докладываю.

Комментарии

4
Олег
17 ноября 2014 18:16

Хорошее оформление ))Способы может и ничего, если такая школы существует - значит кому-нибудь это надо! А вообще лучше не пить и не начинать - тогда и проблем не будет!

Павел
10 июня 2014 23:07

Статья неоднозначная то ли способы то ли история с повествованием, но точно человеком погруженным в проблему, сразу и не разберешь)

Георгий
30 мая 2014 13:53

хошь - пей, не хошь - не пей...

Добавить комментарий
Показать ещё