Моё чёрное сердце

За год в России делают 4-5 тысяч операций на сердце.
Фото 1 - Моё чёрное сердце

Корреспондент MH Дмитрий Казаков любил кататься на велосипеде. Что из этого вышло, читай дальше.

Мне 40 лет, я вешу 68 кг, мой рост 1 м 77 см. Я ношу джинсы 32 размера. Недавно сдал кровь на анализы и получил хорошие результаты: уровень «плохого» холестерина и триглицеридов низкий. В переводе на простой человеческий язык — в ближайшее время я вряд ли буду лежать на операционном столе и пахнуть горелым мясом.

Доктор, оценивающий мои анализы, написал: «Биохимия в норме. Риск заболевания коронарной артерии минимален. Никаких рекомендаций». Доктор подтвердил то, что я вижу каждый день в зеркале. Все делаю правильно. Тренируюсь четыре раза в неделю, поднимаю тяжести, играю в спортивные игры и за последние пять лет два раза бегал марафон. Я также работаю на журнал Men’s Heаlth, поэтому регулярно читаю различные статьи о здоровье. Казалось бы, ничего не предвещало 90% закупорку левой передней нисходящей артерии. И если уж это случилось с таким, как я, то это может случиться и с каждым из вас.

В один прекрасный июньский день я проехал на велосипеде около 120 км за шесть часов, гоняя по холмам. Назавтра было воскресенье, я поехал по тропинке вдоль реки. Раньше я покрывал огромные дистанции. Но сейчас каждый раз, когда я старался развить скорость повыше, чувствовал резкую боль в груди, в руках и плечах. Мне пришлось остановиться, не проехав и 5 км.

Как я мог ездить на велосипеде в течение 6 часов и ничего не чувствовать, а потом сломаться за 10 минут? — спросил я кардиолога несколько месяцев спустя.

Он мне объяснил этот процесс как «реконструкцию». Процесс начинается в поврежденных кровяных сосудах, кровь пытается заполнить повреждения. Эти области позволяют вредным веществам из крови собраться на стенках сосудов. Примерно так на пороге реки собирается всякий мусор. На это уходит довольно много времени. Зато потом раз — и ты на столе.

За год в России делают 4-5 тысяч операций на сердце. В среднем их должно производиться 300-350 тысяч на миллион населения

Так вот о мусоре. В сосудах самый страшный вид мусора — это бляшка: смесь кальция, молекул жира и лейкоцитов, увенчанная шапкой из фиброзного белка.

Каждый день мы поглощаем фастфуд в больших количествах, убеждаем себя, что немножко жира — это совсем не вредно, что если не куришь и не пьешь, то здоровеньким помрешь, и так далее. Все это время большинство жира, содержащегося в пище, забирает твоя печень, превращает его в холестерин и пускает путешествовать по всему телу, чтобы помочь клеткам восстановиться. Пока этот груз идет по артериям, к нему прицепляется кальций, мертвые клетки и рубцовая ткань. Поздравляю — у тебя только что возникла первая бляшка. Буксиры, способные разогнать весь этот мусор, — липопротеины высокой плотности. Но ты ничего не чувствуешь, потому что пока ток крови не нарушен.

Не всегда удается отыскать причину сердечного приступа, но так или иначе в какой-то момент бляшка срывается и начинает рейс по всему телу. Если тебе повезет, лейкоциты устранят бляшку. Если нет, может образоваться тромб, прекращающий доступ крови к сердечной мышце. Если ты, что называется, живешь на грани сердечного приступа, то все время думаешь о том, когда он случится. Это может произойти и во время утренней пробежки, и во время секса.

Я забыл упомянуть, что от подобной болезни умер мой отец. Почти год назад он совершал утреннюю пробежку по кварталу. Он обычно бегал три-пять дней в неделю. Сосед, случайно выглянувший в окно, заметил моего отца лежащим у подъезда. Тот уже не дышал. Ему было 73 года. В общем, довольно серьезный возраст, но от этого мне было не легче. Исследователи далеко продвинулись в лечении сердечных болезней. Но что меня беспокоит — ведь поначалу ты даже не замечаешь, что с тобой не так, не чувствуешь никаких симптомов, не знаешь, когда подкрадется приступ.

Так вот: после того как мне стало тяжело кататься на велосипеде, я вернулся домой. Боль в груди не прекращалась. Я поплелся в больницу. Ну ладно, думаю, покрасуюсь перед медсестрами. После компьютерной томографии девушка Лена тихо попросила меня пройти в смотровую. Пришел доктор — важный, в золотых очках. Посмотрел на мой чудовищный снимок.

Левая передняя нисходящая артерия закупорена на 90%, — обрадовал он меня. — Варианты лечения: ангиопластика или шунтирование, если финансы позволяют.

Стентирование и баллонную ангиопластику в России получает 1% пациентов, страдающих ишемической болезнью сердца. В Западной Европе и США этот показатель составляет 20-30%

Чтобы не утомлять тебя излишними деталями, скажу только, что в кардиологическое отделение мне не позволили идти своими ногами, а повезли в инвалидном кресле. Через пару часов я лежал на высоком белом столе. Из одежды на мне было только влажное антисептическое полотенце. Наголо выбритый пах сверкал белизной, как адыгейский сыр.

В двух словах: хирург и сестры прокололи мне правую бедренную артерию и ввели катетер через клапан аорты прямо к проблемному участку. Потом в мое несчастное сердце впустили краситель, чтобы увидеть все тромбы. Я, естественно, в это время уже крепко спал и, слава богу, не почувствовал, как врачи чистили мне артерии, а потом запустили туда стент все через тот же катетер.

Я пришел в себя в палате. Не скажу, чтобы ощущения сильно отличались от тех, что были до операции, но боль ушла. И это, естественно, не могло не радовать.

В общем, я потерял довольно приличную сумму, но выжил. Начал дружить с кардиологами. Нет, «дружить» — не то слово. Для них я, как для любимой девушки, готов на все. Выполняю предписания, принимаю таблетки и соблюдаю диету.

Мне казалось, что, раз я езжу на велосипеде, тренируюсь в зале, значит, со мной все в порядке. Оказывается, не так.

Если у вас есть генетическая предрасположенность к сердечно-сосудистым заболеваниям, — сказал мне хирург при выписке, — никакой бег вам в итоге не поможет.

В год от сердечно-сосудистых заболеваний в России умирают 1 300 000 человек, что составляет 57% от общей смертности. Это самый высокий показатель в мире

Может быть, ты, читая этот текст, принимаешь меня за идиота? Вскоре после операции я, воспользовавшись служебным положением, проник в операционную, где три хирурга и семь ассистентов колдовали над сердцем заядлого курильщика. Я видел его легкие, зажим на раскрытой груди, чувствовал запах его кишечника и «горелой» крови. Я видел серое лицо пациента, который в течение пяти десятилетий ни разу не жаловался на сердце.

Когда митральный клапан этого пациента был прооперирован, хирург пустил меня поближе, чтобы я мог посмотреть, как сквозь сердце толчками проходит кровь. Операция прошла успешно. Доктор тихо разговаривал с сестрой о том, что следует позвонить родным пациента. А я в это время подумал о своей собственной семье и о том, как им тоже могли (да и могут) позвонить и сообщить обо мне что-нибудь и похуже. От этого мои лекарства показались мне конфетками, и я проглотил их с удовольствием маньяка.

Комментарии

5
Олег
17 ноября 2014 17:42

С сердцем шутить нельзя. Отец 20 лет назад перенес операцию и жив лишь потому что очень себя поддерживает, пьет много препаратов - но это конечно не жизнь.
Хорошая информация, меня она заставила задуматься чтобы сходить проверить свое сердце, я пожалуй кроме кардиограммы никогда ничего и не делал. А можно для успокоения сделать Узи, ну и анализы не помешают.

Юрий
10 апреля 2014 11:27

Страшно то как. У меня и аритмия, и с клапаном что то, и гипертония. Иногда сердце вообще так тих бьётся вот вот остановится. И чуть что не так думаешь всё помру. И от этого становится ещё хуже. Но информация полезна. Предупрежден значит вооружен, или как то так. Главное попасть к врачу профессионалу. Вот в нашу больницу ходить страшно. Очень страшно!

ИВАН
11 марта 2014 9:53

Сердце любит многолетнюю заботу и внимание. И работает до последнего, "на износ".

Добавить комментарий
Показать ещё