Помет во сне и наяву

Обозреватель Men’s Health Антон Елин покормил на улицах Москвы сизых помоечных голубей и выяснил, что это лучшая медитация по-русски.

Еще с утра я и не подозревал, что стану голубем. Поэтому оделся как черт. Зачем-то напялил старые брезентовые штаны. Зашнуровал кеды цвета голубиных экскрементов. Я боялся птичьих какашек. Потом я выяснил — помет мучает только непросветленных людей. В оба кармана штанов я запихнул по француз­скому батону. Лицо сделал попроще. Я знал, что с голубями нужно быть приветливым: у них сейчас большие проблемы.

Фото 1 - Помет во сне и наяву

Репрессии
За пределами России голубю сизому (Columba livia) живется чертовски плохо. Его обзывают, травят, морят голодом, бьют током. С 30 апреля, например, вступает в силу указ о полном запрете кормления голубей на венецианской площади Сан-Марко. Голуби здесь традиционно ошивались тысячами. Теперь мэр города Массимо Каччари решил заморить их голодом. До белого каления птицы довели чиновника своим неудовлетворительным поведением. Во-первых, они испражняются: много и куда хотят. Во-вторых, клюют скульптуры. Мэр сказал, что грустит только об одном: я, говорит, не могу их просто перестрелять. Ранее мэр Лондона Кен Ливингстон не только запретил голубиную кормежку на Трафальгарской площади, но и натравил на оставшихся злых ястребов. Ястреб ненавидит голубя даже не как Массимо Каччари, а на генетическом уровне. В швейцарском Базеле у голубей крадут родные яйца и подкладывают фальшивки. В Нью-Йорке кормление сизых голубей — это штраф в $1000. Приветствуется только одно блюдо — мюсли из противозачаточных пилюль. Здесь же на крышах многих зданий голубей пытают электрическим током. В латвийском Даугавпилсе муниципальная полиция отлавливает стариков с кусками хлеба в карманах. А в Новой Зеландии расстроенные голуби принимают алкоголь из ягод гуавы и, пьяные, с диким криком падают вниз головой с деревьев.
Только в России все хорошо. Московские голуби не пьют спиртное. Они не дебоширят. Не падают, матерясь, с веток. Их вообще иногда не видно. Они ведут себя как Борис Грызлов — тихо, с достоинством, без улыбок, сантиментов и эпатажа, вдумчиво. Московский сизый помоечный голубь морально готов к тому, что умученные голодом и электрошоком иностранные коллеги скоро эмигрируют в Россию. Поэтому наши сидят тихо.


Социопаты
Фото 2 - Помет во сне и наявуГлавный редактор Men’s Health Алексей Яблоков, не отличившись большим умом, велел мне выбрать три самые голубиные точки Москвы. Я выбрал Голубинскую улицу, Воробьевы горы и Сокол. В поле зрения попала также Пушкинская площадь, где голуби представлены маргинальной общиной хромых птиц-бродяг, и Покровка, где, напротив, тусовки голубиного дворянства.
С голубями на Голубинской улице в Теплом Стане все как-то нехорошо. Их здесь нет. Зато много охлажденного мяса птицы и цыплят-бройлеров. Голубинская улица красива своей адской промзоной с четырьмя трубами и хмурыми неторопливыми людьми. Все они про птиц знают одно — что здесь их ощипывают и кладут в циклопические холодильники. В сердце промзоны, под забором с колючей проволокой я нашел нескольких голубей. Они паслись на свалке. Лица их были злы — кроме промокшего картона и старых клавиатур свалка им ничего не предлагала. Я подумал, что клевать хлеб приятнее, чем компьютерную периферию, и щедро разбросал крошки. Голуби сделали осторожный подход, так же зло поклевали и подняли головы. Они смотрели на меня в упор, как на идиота. Я никогда не видел таких сумрачных голубиных глаз. В них не было ничего от христианства. Мне захотелось спросить у них: “Что-то не так?” В следующее мгновение они улетели под крышу жилой девятиэтажки через дорогу. На Голубинской улице и остальные птицы оказались социопатами. Может быть, они чувствуют, что здесь, за колючей проволокой промзоны — птичья смерть.


Иерархия
Фото 3 - Помет во сне и наявуКогда в январе 2006 года экс-вице-премьер Дмитрий Медведев на кубанской свиноводческой ферме “Пятачок” взял на руки и пощекотал упитанного поросенка, многие были уверены, что поросята здесь являются штатными сотрудниками ФСБ. Слишком смирно сидел поросенок на руках вице-премьера, слишком честное лицо сделал и какое-то государственное. Он не описался, не хрюкал, не ерзал. Когда на Воробьевых горах на детской площадке с видом на Воробьевскую набережную мы кормили стаю из 10 голубей, стало понятно, что некоторые голуби проходят стажировку в ФСО, еще часть окончила Российскую академию госслужбы при президенте России, а кое-кто даже внешне стал похож на видного политика.
Воробей — довольно мерзкое существо. Мифология к нему безжалостна: меланхоличен, низок, драчлив, жаден, похотлив — так считают тувинские шаманы, которые время от времени превращаются в птиц и летают между двумя мирами. И все-таки я направился на Воробьевы горы в поисках нормальных голубей. Где воробьи — там же и голуби. Предположение оказалось верным.
На детской площадке мамы, глядя на меня, закатывали глаза. А одна бабушка подошла, нагнулась и сообщила мне в ухо: “Какой вы молодец — птичек кормите”.
Я сидел на лавке счастливый, что нашел приличных голубей. После этих плясок смерти на Голубинской улице голуби Воробьевых гор хотя бы имели человеческие лица. И здесь меня охватил антропологический кайф.
— А вас не смущает, что они гадят где хотят и вообще считаются грязными, заразными птицами? — поинтересовался я у бабушки.
— А где вы видите помет? — старушка развела руками. Одна из ее рук указывала на серьезную кучу голубиных какашек. — Ну где вы видите?
Это был урок №2. Я понял, что в России голубиный помет вообще не считается за грязь. Это в Венеции он — мерзкое каменное дерьмо. Здесь — часть ландшафта. Никакой паники.
— Постоянно покупаю им волосовидное просо, — продолжила женщина. — Меня успокаивает, когда я бросаю им еду. Знаете, смотрю на них и от монотонности какой-то впадаю в транс.
— Жалко, что вы сегодня не взяли просо, — искренне посочувствовал я.
— Скажу вам больше, — дама приблизилась ко мне, — недавно я кормила голубей. Не знаю почему, но они со мной заговорили. Точнее, одна голубка. Она сказала, что они очень голодны, и я взяла черный, нет, серый хлеб и стала крошить им мякоть, а потом сказала, что сейчас корочку им размочу в воде, чтоб она тоже была мягкой и они не поцарапались. Потом я плюнула на корочку.
Я захотел, чтобы и мне голуби сказали хоть пару фраз. Я стал концентрироваться на одном голубе. Я следил за его движениями. Потом — за глазами. Я продолжал его взгляд. Я очень хотел проникнуть в его сизую голову. Иногда мне даже казалось, что он что-то говорит. Но явно не мне. Пока я отключал разум, пытаясь стать птицей, вся голубиная иерархия вдруг предстала перед глазами. Оказывается, на Воробьевых горах есть голуби-лидеры, есть наказанные, или опущенные, есть контрразведка, есть охрана ФСО, есть топтуны и даже блаженные и ироды. Нет только среднего класса. Или охрана, или презренные. В центре стаи — президент. Он сыт. Он не бегает за крошками. Позволяет себе клевать, только если кусок упадет ему на голову. На него никто не может посмотреть косо. Вдали с ног на ногу переминаются два голубя. Они тоже не голодны. И судя по всему, не отверженные. Это просто их место. Как Чукотка или Краснояр­ский край. То есть они — Абрамович и Хлопонин. Ни тот ни другой не лезет в стаю за едой. Слева качается хмурый старый голубь. Очень авторитетного вида. Он смотрит в землю. О чем-то думает. Он вообще не ест. Назовем его Солженицын. Вокруг президента тусуется шантрапа — это самые голодные, суетливые. Сначала я решил, что это и есть средний класс. Но вскоре к нашей стае подлетел неучтенный голубь, и вся шантрапа как по свистку набросилась на пришельца, аккуратно обогнув президента. Они не шипели и не ругались. Просто профессионально клевали чужака. Скорее всего, это была ФСО.
— …отвезла в пятое отделение. Так и умерла моя собачка, — оказывается, все это время бабушка, владелица волосовидного проса, о чем-то говорила со мной. Вздохнула и пошла прочь в резиновых сапогах.
Если это можно назвать медитацией, то социологического плана. Пока стать голубем мне не удавалось.

Медитация
Фото 4 - Помет во сне и наявуПтица сокол ненавидит голубей. В районе Сокол голубей и правда кот наплакал. Ловить там нечего. Настоящих психов, помешанных на кормлении голубей, можно встретить на Пушкинской площади. Поэтому, видимо, все детство меня преследовала залитая птичьим дерьмом голова великого поэта. Меня мало интересовали черты лица, его нос, бакенбарды, скулы, шевелюра. При этом всякий раз, проходя мимо солнца русской литературы работы скульптора Александра Опекушина у “Известий”, я погружался в идиотский гипнотический транс — смотрел и смотрел на его голову. Изучал голубиные какашки. Сколько их? А на нос попало? А на плечи? А что с глазами? Мифология экскрементов на голове поэта привела к тому, что голубиным дерьмом теперь всегда приятно пахнет даже от его собрания сочинений.
Люди здесь знают толк в кормежке птиц. Я оказался в самой гуще охломонов и обормотов в начале Тверского бульвара. Половина из них была пьяна. Я уверен, что вторая половина уже стала птицами.
— Хули ты этим бросаешь? — спросил у меня мужчина, похожий на сильно пьющего Клинтона. Розовое опухшее лицо. Без глаз. С большими губами. Клинтон был недоволен тем, как я бросаю хлеб.
— Это ж оглоеды. Ты бросай вон тем — видишь, один хромает, у другого крыло сломано. Они ведь слабее.
Я кормил средний класс. Это здесь считается неправильным поведением. На христианской Пушкин­ской площади кормить нужно только больных и калек. Если ты грязный побитый инвалид с перебитым крылом и пучком ниток на ноге, слабо видишь и облит керосином — ты всегда будешь сыт до обморочного состояния. Если на вид ты здоровый энергичный рукастый неравнодушный голубь, твой удел — недоедание, дефицит, страхи, пустая беготня, подсиживания и хождения по трупам коллег.
Такая тут философия.
Клинтон оказался большим шутником. Он медитирует здесь уже два года. Собирает местный фольклор. С помощью голубей хотел завязать с выпивкой. Но получилось так, что он и пьет, и кормит голубей. Клинтон добро посмотрел на меня и начал читать:

Кормить голубей — моя страсть.
Они уже брюхо набили
И громко рыгают и дремлют,
А я все сую в них печенье.
И, клювы зажав плоскогубцем,
Я их заливаю бульоном,
Я их засыпаю крупою,
Я их потопляю в компоте,
Я сникерс вставляю им в пасть.
Кормить голубей — моя страсть.

Стихи кончились. Сизая гулька с большими глазами рядом с нами была в шоковом состоянии. Она смотрела на меня не моргая и не шевелилась. Я смотрел на нее. Вдруг исчез Клинтон. Исчезли его друзья. Я стал маленьким, из головы, а потом и из груди и шеи полез пух. В глазах потемнело. Я стоял на тоненьких ножках на лавке Тверского бульвара. Мне было холодно, и я пошел за голубкой. Хотелось клевать. Мы шли, наверное, полчаса вниз по Тверскому бульвару. Может быть, я даже почувствовал себя единым целым с голубем. Потому что, когда ты становишься голубем, мир воспринимается как смутное, бесформенное давление извне. Угрозу ты ощущаешь перьями как усиление этого давления с одной стороны. Фокус в том, чтобы идти туда, где давление меньше.
Милицию мы не встретили.
Угроза пришла со стороны дворника. Меня — голубя — шарахнуло от работника коммунального хозяйства в сторону. Это был туркмен в яркой одежде. Я почувствовал, как он ненавидит голубей. Что он нещадно и во множестве раньше истреблял их. Он бы уничтожил их всех, как иудейский бог уничтожил грешников.
— Опять раскормили проклятых, — мужчина оттирает окаменевший голубиный помет с постамента памятника Есенину.
Так я на всякий случай решил вновь стать человеком. Апокалиптическая схватка туркмена с голубями могла плохо для меня закончиться. Уже став получеловеком, со стороны дворника до меня донеслись обрывки слов: “И возлюбил Бог... и сжалился он над всеми тварями воздушными... и прибудет благостью”…
Дворник-туркмен молчал. Он оттирал какашки.
Моя спутница с испуганными глазами полетела в направлении помойки напротив ТАССа.


Пять фактов о кормлении голубей

1. В Европе и США кормление сизых голубей — асоциальное поведение. Россия — последняя страна, в которой делать это можно без последствий.

2. Бросать голубям можно и хлеб, но в настоящий раж птицы впадают от смеси из желтой кукурузы, красного проса и гороха.

3. Трапеза с голубями успокаивает нервы, снимает похмелье, последствия неприятных разговоров на службе, ссор с близкими и т.д.

4. Чтобы не подхватить от голубей инфекционного заболевания, лучше не дотрагиваться до них руками, даже если птицы настаивают. 

5. Бросая корм птицам, можно впасть в настоящую медитацию. Асана “Голубь клюет”: сядь на скамейке прямо, устремив глаза перед собой. Раскинь руки с обеих сторон тела. Глубоко дыши носом, медленно кивая головой вверх-вниз в течение 10 минут.

Иллюстрации: АНДРЕЙ КУЗНЕЦОВ

Комментарии

16
GROG
01 марта 2016 18:36

Такой рассказ - чтобы загрузить кого нибудь.
Голуби в городах - это бич,особенно в культурных столицах.

09 июля 2015 16:14

Я, откровенно говоря, не люблю голубей. Во-первых, они разносчики разных болезней и, во-вторых, у них странные глаза! Но, против этих птиц я ничего не имею, они тоже твари Божьи и живут себе, пусть живут! Конечно мне тоже не нравиться, что их очень много, ну, ОЧЕНЬ много в парках. Иногда идёшь и ступить некуда. Подол весь усеян этими наглыми птицами. Но, люди сами ведь виноваты, приручили их, прикормили, теперь вот пожалуйста... пожинайте плоды, вступайте в помёт смотрите на обгаженные памятники и скульптуры...Как посмотришь, что родители разрешают своим детям кормить голубей с рук, когда они все обседают и на голову, и на плечи! Это же очень рискованно! Мало ли где на мусорке были эти птицы... Конечно, сам процесс кормёшьки успокаивает! Но, как по мне, так лучше пойдите в зоопарк и покормите животных там или заведите себе курочку и занимайтесь)

Максим
28 апреля 2015 15:15

Да, кормить голубей и наблюдать за их поведением - достаточно веселое занятие. Бывало мы с ребятами приходили в парк, прихватив с собой пачку семечек. Все вокруг тихо, спокойно. И тут мы начинаем щелкать эти семечки. И парк начинает оживать) Со всех его концов, как по команде, слетаются голуби. Они настолько прикольные, что могут сотворить какую-нибудь пакость. Тем более, они уже давно к людям привыкли. Так что могут и врезаться на лету в какого-нибудь прохожего. И вот пока мы доходим до пункта назначения, за нами собирается целая орава этих птиц) А потом они начинают крутиться вокруг нас и путаться под ногами. И во всем виноваты семечки)

Добавить комментарий
Показать ещё