Кто, если не я

В музыкальную школу я напросился сам.

И когда, спустя пару лет, мечтал, чтобы она сгорела, мне было стыдно. То есть я мечтал не о том, чтобы она именно сгорела, меня вполне бы устроило локальное цунами или какая-нибудь другая безобидная катастрофа на территории школы. В общем, я страстно желал ее закрытия.

Бросить обучение по классу аккордеона я не мог. Мама заплатила за него безумные деньги, по крайней мере, она тогда всем так говорила. К тому же мы обучались вместе с братом, так что затраты умножались вдвое. Но мама и слышать об этом не хотела.
— Я, — говорила она, — на три работы устроюсь, но дети мои получат музыкальное образование!

Детей всегда спрашивают, кем они хотят быть, когда вырастут. Еще часто спрашивают, на ком ты женишься, когда вырастешь. И еще — когда ты женишься. Последний вопрос мне даже в детстве казался угрозой. А тогда мне было четыре года, я уже познал обман и разочарования, понимал жизнь. Я отвечал так, как всех бы устроило. А именно: работать я собирался председателем колхоза, а жениться обещал на главной гордости села — золотой медалистке Л. Родителям вариант с председателем колхоза почему-то не понравился, и они настоятельно просили меня еще раз подумать о дальнейшей жизни.

Тогда я честно выложил им свою мечту. Я объявил, что желаю стать летчиком-милиционером. Тогда все хотели быть героями, даже не против были погибнуть героями. Я, видимо, планировал разбиться за Родину на самолете, но выжить и позже оказаться сраженным бандитской пулей. Это было, в общем-то, нормальное желание советского человека четырех лет.

О том, что не следовало этого говорить, я понял спустя неделю — когда озадаченные родители решились на конструктивный спор. Наверное, их смущал идиотизм формулировки. И мы стали, как шахматисты, разыгрывать каждый свою партию. Белыми ходили родители.

— Такой профессии нет, — заявили они.

Я ответил туманно: во-первых, нет, но пока нет. А во-вторых, пока не изобрели самолеты для милиционеров, я согласен полетать патрульным в вертолете. Родители поняли, что проигрывают партию, и пошли ва-банк. Они сказали: “Ты не пройдешь по зрению, там нужно, чтобы сто процентов, а у тебя не сто процентов”.

— Медицина всесильна, — сказал я.
— Это вряд ли, — парировали родители.

Я растерялся и объявил, что время нас рассудит.

…В музыкальном классе стояли парты, как в обычной школе. В углу таинственно чернело пианино, в шкафах выстроились нарядные бубны. На них почему-то весело танцевали зайцы. На нижних полках были аккуратно разложены деревянные ложки. Среди многообразия инструментов мне сразу и навсегда полюбились именно ложки. Наверное, они напоминали об обеде. Я всегда был чудовищно прожорлив. Особое место занимали аккордеоны. Они были похожи на богатырей из русских сказок — в том смысле, что их тоже всегда было три.

Первый год в музыкальной школе прошел быстро и, как это ни удивительно, довольно легко. Мы изучали нотную грамоту, слушали Баха и Моцарта, тренировали гаммы и арпеджио. Ситуацию сглаживало то, что упражнялся я на виртуальном аккордеоне. И почему-то только сейчас это кажется мне смешным и несколько нелепым.

Аккордеон стоил 190 руб. при средней зарплате в 120. Да и то — детский, в две октавы, с тремя декоративными регистрами. Короче, в музыкальную школу я ходил, а вопрос о покупке аккордеона все еще стоял на очереди.

Неожиданно быстро, всего за год, я выучил семь нот. С тех пор учительница исправно давала мне задания на дом. Аккордеон решили пока не покупать.

Я взял лист бумаги, как сказали в школе, расчертил его на черные и белые клавиши. После чего прикладывал к боку и разучивал музыку.

Прошло два года. Как-то учительница сказала, что дальше дело не пойдет и придется раскошелиться на инструмент. А пока торжествовал идиотизм. К примеру, случался праздник. Приходили гости.

— Сынок в музыкальной школе учится! — хвасталась мама.
— Ну-у?! — равнодушно удивлялись гости. — А сыграть может?

Выходил я и играл на виртуальном инструменте. И вроде бы даже не ошибался.

А потом кто-то поехал куда-то и совершенно внезапно возвратился с абсолютно новым аккордеоном. Он блестел, и у него были ремни. С ним было приятно сидеть или ходить. А звуки он издавал и вовсе фантастические. Самое обидное, что именно он, этот удивительный механизм, превратил мою жизнь в сплошное мучение. Через несколько месяцев упражнений я его возненавидел.

Когда я немного подрос, то понял, что никогда не стану летчиком-милиционером. Да и по отдельности — тоже не стану. Меня утешал тот факт, что времени обдумать свое будущее было бескрайнее количество. Я отмел профессии учителя литературы, агронома, работников торговли и общепита, инженера-энергетика, сторожа... Я получил аттестат о неполном среднем образовании и отправился доучиваться в большой красивый город. Тогда все города в моем понимании были большими и красивыми.

Город оказался большим, но не очень красивым. Позже я узнал, что в действительности он не такой уж и большой. Впрочем, когда я приехал подавать документы в лицей, мне было не до этого. Я твердо решил стать юристом. В лицее были классы с различной специализацией — математика, юриспруденция, химия и пр. По телефону мне сообщили, что юристов наберут всего 20 человек, так что необходимо знать историю и право. И я выучил как историю, так и право.

В зал для поступающих набилось миллион человек. Ну, тысячи две точно. Когда желающим овладеть юриспруденцией предложили встать, поднялась добрая половина присутствовавших. Председатель приемной придумал гениальное решение:

— Коли желающих стать юристами так много, пусть сдают историю, право и Конституцию Российской Федерации. И чтобы назубок все статьи!

Я Конституции не знал и расстроился — мне стало жаль денег, потраченных на проезд.

Мама платила деньги, и я безуспешно учился в музыкальной школе. Я пытался петь в хоре, чтобы как-то утвердиться в коллективе, но понял, что стремительно наживаю врагов. Тогда я сосредоточился на оркестре. Аккордеон мне не доверили. С балалайкой тоже не вышло. Трещоток и бубнов на всех не хватало. И в момент, когда я уже представлял, как, опустив голову, буду медленно покидать класс и все станут укорять себя за то, что не поняли, и, конечно, кто-то заплачет, а кто-то воскликнет: “Кто мы? Люди ли? Али волки степные?” В общем, в этот момент я вспомнил о ложках.

Спустя несколько недель игра на ложках стала приоритетной в нашем оркестре. Во мне открылся талант. Я научился отбивать ритм одновременно четырьмя и даже пятью ложками. Мне стали выделять проигрыши — когда оркестр замолкал, только мои ложки отстукивали что-то русское народное, веселое или заунывное. Когда я оканчивал музыкальную школу по классу аккордеона, я уже руководил отделением ложечников. В отделении было два человека — я и мой помощник. Из местной рок-группы поступило предложение помочь записать альбом — они просили исполнить на ложках барабанные партии. Я не переставал удивляться цене случая.

Когда будущие юристы отправились состязаться в истории, праве и Конституции Российской Федерации, я лихорадочно выбирал из оставшегося: социология, математика, иняз, последнее — журналистика. Все равно, ведь в общем-то все равно...

Через два года я победил в каком-то конкурсе, был зачислен в университет. Учился, работал, подавал надежды, руководил. Все сложилось вполне удачно, многие искренне завидуют — в основном безработные.

Прошло много лет, и все хорошо. Только иногда кажется, что я где-то что-то пропустил, на чем-то не настоял. Что кто-то другой живет моей жизнью. Как тогда, в музыкальной школе или на лицейских экзаменах, кто-то щелкает невидимым тумблером — и я оживаю, и прыгаю в последний вагон, несмотря на то, что мой вагон — он, может быть, первый. Но ведь не полный же я дурак, не такой уж я совершенно безвольный человек. Так и хочется сказать — ну, конечно, не дурак, конечно, не безвольный, просто обстоятельства. А самое печальное — что мне по-прежнему кажется, будто времени обдумать свое будущее — бескрайнее количество...

Комментарии

6
Бусинка
07 апреля 2015 15:50

Нравятся мне статьи этого автора...
Есть в них что-то такое очень знакомое...
Даже не помню, кем мечтала быть в детстве. Кажется балериной....
И в музыкалку сама напросилась и пианино не сразу купили. И надоело оно мне потом, хуже горькой редьки))). А потом музыкальная школа сгорела.
В какой-то момент мне показалось что учились мы в одной школе))), но это, разумеется, не так.
Дальше все немного иначе. Но какая разница, что там в серединке, если, в каждый момент своей жизни, я ловлю себя на мысли, что времени на обдумывание своего будущего у меня еще бескрайнее количество)))))

Алексей
10 января 2015 18:40

Мечта была как-то научиться играть на саксофоне. А так петь и играть я особо и не умею. видно со слухом проблемы, не мое это

Алексей
20 июня 2014 0:19

Все это говорит от том,что нужно заниматься тем что нравиться,не смотря на возраст,поэтому я думаю что ребенка в детстве надо отдавать во все секции,но не сразу конечно е,если он почувствует,что ему что-то понравилось,он сам не захочет оттуда уходить.

Добавить комментарий
Показать ещё