Бодибилдинг 80-х: что творилось в советских качалках

Мир, конечно, стал разнообразнее — сегодня можно «пойти на спорт», «заняться фитнесом», «встать на дорожку» и употребить еще дюжину всяких выражений. А тридцать лет назад можно (и нужно) было лишь одно — качаться. Качалки восьмидесятых и девяностых — кузница кадров, место силы и золотое подполье. Мы решили напомнить тебе, как это было на самом деле.
Фото 1 - Бодибилдинг 80-х: что творилось в советских качалках

Летом 1987 года у Сашки Агафонова над ухом появилась плешь. Он просто прочесал ее себе, стоя у эскалатора метро «Новослободская». Там Агафон проводил свои дни, поджидая приезжающих снизу девушек. Завидев симпатичную (вернее, устраивающую его), он поднимал руку и чесал над правым ухом так, чтобы его титанический бицепс в 39 сантиметров предстал в полной красе. Поймав девичий взгляд, уверенно направлялся к жертве и, подхватив под локоть, вкрадчиво говорил: «Агафонов. Владимир Агафонов, Советский Союз». Агафон умел «пускать вену» — в «позе мускулистого» делать так, чтобы вены на теле пухли с левой руки и через грудь переходили на правую. Или наоборот. Что временами и проделывал в разных общественных местах…

А на кухне сегодня синим цветком горит газ. Последний герой вываривает индийские джинсы в хлорке — ничего, что потом долго будет кусать ноги въевшийся в ткань реактив. Это варёнки! Да, свитер в штаны — так шире плечи, руки в стороны, чтобы расправить широчайшие и дать фигуре треугольное измерение — шутка в спину: «Мужик, арбузы потерял?» Стрижка «площадочка». Мы узнавали друг друга как масоны, но без таинственного пожатия руки. Впрочем, узнавали и по рукопожатию: характерная мозоль — через всю ладонь полоса, шершавая, как трос. Это накат грифа печатает на коже письмена.

«Сколько жмешь» — равносильно «како веруеши», имя «Арнольд» как древнее «ихтиос». А бицепс сколько? 40 — 120, 43 — 150, 45 — 180, 50 —200 — вот наши ступени. Присед — западло, ведь ноги в штанах, и их не видно. Вечная подростковая гиперсексуальность — в наших стероидах крови нет. Это — мое поколение.

Мы предчувствовали, и мы готовились. Мы знали только одно: мы хотели прожить жизнь, нам не предназначенную. И каждый хотел выразить себя с максимальной яркостью, и только искал — как.

Социальные лифты ржавеют в шахтах. Музыкальное попурри как движение истории: «И кажется, что это лишь игра с той стороны зеркального стекла, а здесь рассвет, но мы не потеряли ничего, сегодня тот же день, что был вчера… Я инженер на сотню рублей, и больше я не получу… Мы хотим видеть дальше, чем окна дома напротив, мы хотим жить, мы живучи как кошки, и вот мы пришли заявить о своих правах: «Да!»… «Мы не в Чикаго, юноша, проблемы лишних денег снимет в пять минут рэкет Робин Гуд!»

«Асса» как гимн. «Меня зовут Арлекино» — точно, про нас. «Курьер» — да.

Шокировать мам приличных девушек из богатых квартир — обнаженный торс в гостиной под масляной живописью — сто отжиманий, невинный взгляд в глаза: «Кто мы? Мы — неформальная молодежь!» И тут же: «А что вы думаете о проблеме диалогизма у раннего Платона?»

Где-то на Ленинском проспекте человек поселил лошадь в однокомнатной квартире. Парень тот погиб на Балканах. Доброе утро, последний герой. Доброе утро тебе и таким, как ты.

Из чего это выросло?

Борька Сафронов был классическим хулиганом. Это он и его братва обвалили из рогаток все окна в 14-м отделении милиции в Тихвинском переулке. Катаясь на крыше лифта, Борька чуть не погиб — спасибо, только сломал ногу. Но и на костылях он забивал больше всех голов и лучше всех метал заточенные электроды в деревянную дверь строительной бытовки. Борька боялся одного человека на свете — Рыжую.

Рыжая была рыжей, было ей 14, и у нее уже была грудь «четверка». Утром она ходила отличницей в школе, днем заседала в районном пионерском штабе, а вечером царила на скамейках около гитар с переводной блондинкой на деках: «Ваше величество, хорошо в лесничестве, кроме электричества — все в большом количестве. Бродят по дорожкам пепельные кудри — капельные ножки». Эта Рыжая потом спасала меня: отстояла, когда меня пытались выпихнуть из пионерского актива за аморалку… Рыжая теперь возглавляет корпорацию, а Борька… Борька сгинул на зонах.

Почки трещат так, что закладывает уши. Московская весна — город в три дня засыпан пыльцой. В старом доме окно нараспашку, на подоконнике роман Ефремова «Таис Афинская». Крепкий советский переплет развалился — зачитано. Это мой мир сразу, навсегда: «Метагейтнион, месяц всегда жаркий в Аттике, в последний год сто десятой олимпиады выдался особенно знойным… Спартанцы любили носить своих женщин на плече...» Мое место там. Там! Сводят с триеры боевого коня, а он пьет ноздрями страшные запахи новых земель. Удар копытом — летит в воду спартанец, но его пресс не пробит, смеясь, он взлетает снова на борт и осаживает коня на колени. Эгесихора — это женское имя, и значит оно «песня, звучащая в строю». Море — не море, а «таласса», там можно плыть бесконечно, от острова к острову, рядом с ней. Тело прекрасно, и нагота не постыдна.

Школьные тетрадки изрисованы торсами, и под ними первые опыты версификации. Сколько этих зеленых тетрадок исписало мое поколение, еще влюбленное в книжных героинь и кинодив?

Незыблемо высится на вершине айсберга хилиастическая империя. В человеке все должно быть прекрасно. Шестидесятник Юрий Власов в интеллигентских очках, взметающий в небо груду металла, — это еще здесь. Быть тупым — это стыдно. Олимпийские чемпионы защищают диссертации, в спортивных сумках валяются книги.

Фото 2 - Бодибилдинг 80-х: что творилось в советских качалках

Эпоха карате — книжки под партой, карта болевых точек над столом, передающийся шепотом рассказ о гибели Талгата Нигматулина. «Пираты двадцатого века» — вот это кино! Засмотрено по кинотеатрам и ДК. Если без лирики, то все просто: дзюдо, потом рукопашный бой.

Перед тренировкой — кросс по Сокольникам. На берегу пруда избушка — от нее бежать еще столько же, а уже хочется умереть… Вывеска «Клуб моржей». Обегая ее в том 1986 году, я не знал, что в этом храме здоровья только что основано моим будущим другом, а теперь доктором культурологии, общество «Русский триатлон»: жим лежа — 140, кросс — 10, заплыв 50 метров в проруби.

Сел в автобус — уснул, растолкали на конечной. Это тренировка. Бесценное чувство безопасности — двое на углу уже не пугают, а радуют как возможность проверить наработки. Но потом Женя Долгов — рыжий, длинный, похожий на кнут лейтенант — в ресторане «Золотой колос» уделал какого-то торговца цветами. Пижонски засадил ему «вертушку» в голову за излишнее внимание к своей даме. Женя отжимался триста раз и дома читал Стендаля, сидя в шпагате между стульями. Но нас все равно закрыли. Закрыли секцию рукопашного боя в военном институте, прикрывавшую запрещенное карате. Но не закрыли качалку, дверь в которую украшала архаичная табличка «Зал тяжелой атлетики».

Еще странно просто качаться — надо уметь бить. Уклон в нарциссизм как легкий обертон, нет колониального слова «бодибилдинг», есть «атлетизм», а значит, два в одном — силовая часть и позирование.

И это запретный спорт, не системный, даже и не спорт, а нечто другое, и уже только поэтому привлекает.

Вот и все. Или нет?

Что еще? Фильмы. Квартирные просмотры, советский ВМ-12, греческая смоковница все писает и писает в море. Разговор: «Я такое видел! Мужик — а у него грудь как половина футбольного мяча, бицепс за полтос, и он, прикинь, такой встает…» О, этот забытый жанр устного рассказа кино! Так я получил дайджест первого «Терминатора»… Рембо, Арнольд — опа! — вот откуда песня «Миража» «Стану такой, как она и как он»! Кадр из «Коммандос», где Арнольд срезает из минигана розовые кусты, — часть кинофильма и моей жизни. Думаю, не только моей.

Да, царят Арнольд и Сталлоне, еще памятен Дейв Дрейпер. О его прекрасная троечка: жим лежа — разводка — пулловер! Сколько наслоений грудных мышц она проложила по юным телам? Позднее придут Лабрада и Хейни — позирование как искусство — балетные хореографы готовят произвольные программы. И прекрасное парное позирование: он и она, пары из Прибалтики — я застал только край того, советского, атлетизма.

Комментарии

3
Михаил
18 июля 2017 16:08

Статья про бодибилдинг 80-х но странно, что не упомянули имя Победителя первого кубка СССР по бодибилдингу и первого чемпиона Европы среди спортсменов из СССР, который создавал себя в золотом подполье, Николая Шило.

Евгений
07 июля 2017 16:51

Единственное что в статье стоит читать - это комментарий Смирнова в конце. Лучше бы ему и доверили написание. А то 90% так до конца и не дочитает и не поймет кто писал и для кого.

Евгений
07 июля 2017 16:45

Позволю себе несколько комментариев ( я постараюсь быть крайне сдержанным).

Тема атлетизма, расцвета бодибилдинга в 90-е - это очень интересно. И расписать ее можно было интересно даже и для читателей, далеких от спорта. Тем более что я сам вырос в ту эпоху, а имея отца- тренера по штанге могу смело утверждать что атлетизм (просто слово бодибилдинг тогда не знали) в СССР был задолго до развала.

Но это не статья - это какой-то набор эмоций о мужской стороне молодости того времени. Стиль выбран абсолютно нечитаемый и неинформативный. Самой истории атлетизма здесь нет и в помине. Какая-то куча мала из разных популярных тем того времени начиная от Кино и курьера, заканчивая карате и братками.

Я написал бы для вас такую статью в 10000 раз лучше и фото предоставил бы настоящие - с атлетами, а не с куриными грудками.

И да, те кто имел толк в атлетизме, на приседания не забивал.

Кто это пропустил в журнал? Параллельно испортив и саму тему, и наплевав на любимое дело тех людей, которые реально "качали банки" и учили этому других в те времена и делают это до сих пор.

Добавить комментарий
Показать ещё
На нашем сайте используются файлы cookie. Если вы не хотите, чтобы мы использовали cookie-файлы, вы можете изменить настройки своего браузера, или не использовать наш сайт. Продолжая пользоваться сайтом, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.